Хозяин степи

– Знаешь, я очень устал, – ответил Оташ. – Мне надоело прикидываться. Не создан я для подобных игр. Я прекрасно знаю, чего ты добиваешься. Ты хочешь поссорить меня с Сагдаем, чтобы место шамана занял Донир. Он был бы в обиде на меня, а ты смогла бы этим воспользоваться. Так вот знай. Этого не будет. И вот ещё что. Если с Сагдаем что-то случится, Донир первый узнает о том, что в смерти шамана виновна ты. Ясно тебе?

С этими словами Оташ развернулся к выходу.

– Я поняла тебя, великий шоно, – услышал он слова Сабиры.

– А кто нет? – обернувшись, спросил Оташ.

– Не превращай меня в чудовище, великий шоно, – женщина улыбнулась.

– Я получил письмо от Асимы.

– Что пишет моя девочка?

– У неё всё хорошо. Она счастлива.

– Спасибо, – тихо сказала Сабира.

Оташ молча покинул её гер и направился к жилищу Гэрэла и Эсфиры. Хозяин точил нож, а его жена готовила мясную похлёбку.

– Здравствуй, великий шоно, – заговорил Гэрэл, откладывая точильный камень.

– «Ырк Битиг» всё ещё у тебя? – поздоровавшись, спросил Оташ.

– Да.

– Отдай его мне. Хочу перечитать.

– Конечно, – кивнул Гэрэл и пошёл к сундуку.

– Эсфира, – снова заговорил Оташ, – забудь о своей нелепой мести Сагдаю.

– Но великий шоно… – пробормотала женщина.

– Не Данжур ли выгнал тебя из шоносара, когда узнал, что ты выбрала себе в жёны поэта, а не воина? Не Данжур ли заставил Гэрэла драться за тебя, зная, что он не победит? Стала бы ты его женой, если бы не помощь Гаяша?

– Ты всё верно говоришь, великий шоно, но Сагдай убил моего отца и не был наказан за это.

– Твой муж убил твоего жениха и тоже не был наказан за это, разве не так?

– Ты знаешь? – удивилась Эсфира. Гэрэл, уже доставший из сундука свитки, уронил их на пол.

– Да, знаю. Оставь свою месть, Эсфира. Гэрэл, я не виню тебя.

Мужчина подобрал свитки и протянул их шоно.

– Благодарю, – ответил Оташ и ушёл.

Юрген вернулся в гер ближе к вечеру. Шоно молча показал на свитки, лежавшие на шкуре.

– «Ырк Битиг»? – воскликнул Шу. Оташ кивнул. – Спасибо тебе огромное! – Юрген схватил свитки и прижал к груди, словно это было самое дорогое, что у него есть.

Всё ещё не говоря ни слова, Оташ поднялся и поставил ширму.

– Что, к тебе сейчас снова придут? – догадался Юрген.

– Да, – наконец подал голос шоно. – Посиди там. Можешь пока почитать.

– А ты говорил с Сабирой? – спросил Шу.

– Говорил. И с ней, и с Эсфирой.

– И что?

– Ничего.