Дети горькой воды II

Конечно, надеялась Молли, но верила ли? Надеялся Рамеш, но с чего ему верить в способности парня-норта, пусть и ставшего мужем его дочери.

Гатама принял приглашение Рамеша, потому что не мог отказать амиру. Он выглядел абсолютно уверенным в своих силах. Рядом с ним на подушках сидела Молли. Линушу показалось, что она была совершенно подавлена. Никогда раньше он не видел её такой.

– Гатама, – заговорил Рамеш, – мой зять предлагает тебе поставить на кон твою наложницу. Согласен ли ты?

– Согласен, – ответил Гатама с улыбкой.

 – Но только при условии, что твой зять поставит в ответ что-то достойное.

– Мой телохранитель подойдёт? – с неким вызовом в голосе спросил Линуш.

– Пусть выйдет.

– Выйди, – попросил Эскот Шенди. – Пожалуйста, – добавил он шёпотом.

Амарго, сидевший позади него, поднялся и вышел вперёд. Гатама рассматривал его, как коня или какой-то другой товар. Шенди стало противно, и он еле сдерживался.

– Как тебя зовут? – спросил его Гатама.

– Его зовут Шенди, – ответил Линуш. – Он немой.

– Отлично, – широко улыбнулся Гатама. – Немой слуга – это идеально.

Шенди собрал в кулак всю силу воли и даже зажмурился. Видеть лицо Гатамы ему сейчас было не просто противно, ему хотелось не оставить и следа от этой улыбки. Руки сами сжались в кулаки.

– Можешь сесть, – услышал он голос Линуша. – Спасибо, – тихо прошептал он, когда Шенди вернулся на своё место.

– Приступим, – проговорил Рамеш.

Судьёй состязания был назначен некто Масуд, уважаемый всеми амма, которому на вид было лет семьдесят, если не больше.

– Ваше задание, – сказал он, обращаясь к Гатаме и Линушу, – написать о скоротечности нашей жизни.

– Отлично, – пробормотал Эскот. – Что ещё ожидать от старика?

Сам он предпочёл бы писать о природе или о любви, это выходило у него лучше всего. Но скоротечность жизни?

– У вас четверть часа, – объявил Масуд. – Время пошло.

Линушу очень хотелось уйти из зала, подальше от людей. Он всегда писал стихи и сочинял истории, либо оставшись один в комнате, либо в лесу в Тиере.

Нет, иногда он писал при Шенди, но только при Шенди. А не при толпе чужих людей. Одно радовало: все молчали. Линуш взял ручку и уставился на чистый лист. Перед его глазами одна за другой всплывали строки стихов, которые он читал накануне. Линуш представил, что он сейчас сидит не в зале, полном народу, а в траве на берегу озера Тессо. Вокруг только деревья и цветы. И тихий плеск воды. Он начал писать.

– Ваше время истекло, – произнёс Масуд.