Смятая память

Этот ход властей непреднамеренно, но очень поспособствовал мексиканской мафии привлечь, завербовать, подразумевалось одно и то же, новых членов в тюрьмах и учреждениях для малолетних преступников.

– Ну, это уже не есть хорошо, – снова вставляю я реплику. А мое неугомонное воображение рисует уже малолетних преступников-мафиози.

– И вообще, мафия – это не есть хорошо.

– Да ты права, – отвечает Рафаэль, не сильно обращая свое внимание на то, что я постоянно перебиваю его рассказ. Ведь он знает, как я обожаю комментировать то, что привлекло мое внимание.

И по моей реакции он видит, что на данный момент все мое внимание сосредоточено на его словах. Амайя продолжает свое повествование.

– Что есть, то есть и на сегодняшний день мексиканская мафия – это организация, занимающаяся вымогательствами, нарко-трафиком и убийствами, как внутри, так и за пределами тюрем и это еще не весь спектр ее деятельности.

– Это ужасно. – подытоживаю я и смотрю на милого, как я его называю, полными ужаса глазами.

– И ты такой же? Убийца и наркоделец? Как же я могла так в тебе ошибаться, я совершенно не разбираюсь в людях! Ты даже не осуждаешь их? Верно? –Кажется еще немного, пара секунд и подушка доживет свои последние минуты, настолько сильно я бью ее кулаками.

– Твой вопрос, который я так опасался услышать, не заставил себя долго ждать.

– Мне надо было изначально задуматься над тем, что ты не рассказываешь подробностей из своей жизни, а я предпочла отдаться чувствам. Оставить тебя загадочным.

Я же тебя люблю, тебя, преступника и, возможно – хладнокровного убийцу! О, Боже, зачем я это говорю!

Я оставляю подушку в покое и вцепляюсь в свои волосы, раскачивая голову из стороны в сторону.

– Я боюсь, Рафаэль! Зачем ты меня втянул в это? Я теперь слишком много знаю, по словам твоего отца!

От сказанного меня накрывает холодом, по телу пробежала неприятная дрожь, голос начинает срываться, в горле стоит комок, и слезы готовы покатиться из глаз сию же секунду. Но тут я вижу глаза своего Рафаэля, в них снова боль и я душу слезы, не дав им хлынуть из глаз.

Этого я вытерпеть точно не могу и не могу позволить так мучить своего любимого мужчину. Я решаю больше не называть вещи своими именами в отношении деятельности, которой занимается Рафаэль, которому ничего не остается, как только с сожалением смотреть на свою «милую Кэтти».

– Нет, милая, я просто сын своего отца. – Говорит обреченно мой Рафаэль. – Как бы там ни было, но это история моей семьи.