Зачем нам враги

Разумеется, именно в этот момент подошла служанка, и ее молодое чуткое ухо не могло не уловить отголоска последней фразы. Простоватое лицо тут же приобрело выражение сосредоточенности, а хитрые глазенки устремились на не по-человечески красивое лицо Глоринделя.

– Добрые господа…

– Добрые господа вина желают, – резко перебил Натан, вынудив служанку испуганно вскинуться и перебросить не в меру любопытный взгляд на говорящего. – И говядины почище. Немедля.

– Слушаюсь. – Девчонка быстро поклонилась, снова метнула взгляд на эльфа, лениво вычищавшего кинжалом грязь из-под ногтей, и убежала.

– Если вы сейчас же не поднимете капюшон, я сделаю это за вас, – проговорил он.

Глориндель бросил на него насмешливый взгляд.

– Что ты так волнуешься, друг мой? Все путевой камень покоя не дает?

Натан так удивился, что даже перестал злиться.

– При чем тут путевой камень?

– А при том, что с тех пор, как мы его минули, ты меня уже вконец достал своим нытьем, – резко ответил эльф, откладывая кинжал.

– О чем вы? – Натан уже вообще ничего не понимал. У эльфа, конечно, мозги набекрень, но до сих пор откровенного бреда он вроде не нес…

– Да ну, не прикидывайся, я знаю, о чем ты думаешь битый час.

– И о чем же?

– О том, что на камне написано было. Если каждому из нас суждено потерять на этой дороге друга – мы его потеряем. А поскольку мы с тобой не друзья, значит, успеем ими стать, прежде чем кого-то из нас порешат.

– Не думал я ни о чем таком, – потрясенно и совершенно честно ответил Натан. А эльф, выходит, думал… вот тебе на… – Да и путевые камни часто врут…

– Камни, может, и врут, – голос эльфа снова стал резким, – а руническое письмо – никогда. На нем невозможно изречь ложь.

Натан смотрел на него то ли с изумлением, то ли с жалостью – он сам не мог понять, что его переполняло. Надо же, парень и правда принял чью-то старую шутку за перст судьбы… и, похоже, размышлял об этом все время, пока они ехали от камня.

– С чего вы решили, что нас порешат? – Натан хотел спросить совсем не это, но на вопрос, вертевшийся у него на языке, могла последовать совсем уж непредсказуемая реакция.

– Одного из нас, – поправил Глориндель. – Так что оставшийся лишится друга. И тот, кто умрет, тоже лишится – вместе с жизнью.