Птицелов

Марвина больше не оскорбляли, и то брошенное гнилое яблоко так и осталось единственным.

Словно все прекрасно понимали, что унизить его сильнее уже попросту невозможно.

Вскоре Марвин остался один, не считая суетившихся слуг, которые понемногу начинали прибирать ристалище. Какое-то время он стоял всё так же неподвижно, глядя на палатку, в которой скрылся раненый победитель. Потом его взгляд упал на копьё, принесшее ему столько славы и столько позора. И вслед за ним – на валяющуюся в пыли синюю ленту Бьянки.

– Это мой позор, – сказал он непослушными губами.

А надо уметь проигрывать, малыш.

Рука в промокшей перчатке сгребла песок, выуживая из него обломок копья с окровавленным наконечником, блестевшим на солнце.

– Сэйр Лукас из Джейдри, – проговорил Марвин Фостейн, навсегда отпечатывая в памяти это имя. – Не льстите себе, мессер. Я ещё не проиграл.

Шелест матерчатых створок палатки слился с окружающей суматохой, но Лукас всё равно расслышал его среди прочих звуков.

– Ну как ты, жив?

– Прочь, – сказал Лукас, не открывая глаз.

– Но, мессер, ваша рана!.. – заголосил лекарь, и Лукас открыл глаза.

Лекаря тут же будто ветром сдуло. Оруженосец догадался последовать за ним.

Они остались наедине.

– Когда я спросил, будешь ли ты участвовать в турнире, я не имел в виду подобное представление, – сказал Дерек, подходя ближе.

– А что ты имел в виду? Ты же знаешь, по-другому я не умею, – ответил Лукас, приподнимаясь.

– Серьёзная рана?

– Да царапина, – раздражённо бросил Лукас, садясь. У него немного кружилась голова, но в целом он чувствовал себя нормально. Если его что и беспокоило сейчас, то отнюдь не разодранный бок.

– Хорошо, что ты заглянул, – сказал он. – Я и сам думал тебя потом поискать.

– Вряд ли нашёл бы. Я немедленно выезжаю – пришла срочная депеша из Таймены.

– Ясно, – сказал Лукас, поудобнее устраиваясь в подушках, которыми была обложена походная постель. – Я видел герцогиню. Последняя капля, да?

Дерек не ответил. Лукас не смотрел на него. Потом наконец спросил – вполголоса:

– Дерек, где ты раздобыл этого мальчика?

– О чём ты? – очень натурально удивился тот.

– Правильнее спросить – о ком, раз уж ты вздумал поломать комедию.