Ходит черная королева

Потому отстранилась и сказала то, что должна была:

– Вадим, давай не будем.

Он разглядывал меня, тяжело дыша. Его лицо было так близко, и мои ладони лежали на его шее, а большими пальцами я инстинктивно водила по жесткой коже щек. Некстати подумала, что он только недавно побрился. Некстати, потому что за этой мыслью потянулась еще одна: у него есть своя жизнь, и меня в ней нет.

– Наверное, ты права, – тихо ответил Вадим, я кивнула, убирая руки. Отстраняться мне было некуда, поэтому отступил он.

– Спасибо, что подвез, – сказала еще раз, открывая дверь в подъезд.

Он кивнул, я улыбнулась, дверь закрылась, отрезав нас друг от друга. Я прислонилась к ней лбом, вздыхая и прикрывая глаза. Самое обидное, что эта дверь мало что меняла. Мы с Вадимом были разделены миллионом подобных железных дверей, каменных стен, непробиваемых стекол. И даже сейчас, когда целовались, они не рушились. Всё – иллюзия. Отголоски прошлого, которые не дают покоя.

Медленно поднялась на нужный этаж, чувствуя себя очень уставшей.

– К черту, – буркнула я, бросая ключи на тумбочку.

– Не надо к нему торопиться.

Я вздрогнула, но тут же громко выдохнула. Закрыв дверь, прошла в комнату и зажгла свет. Ветер сидел, щурясь, в кресле. На нем были светлые джинсы и толстовка с большим капюшоном, честно сказать, в таком облике он выглядел куда более непривычно.

– Жить без меня не можешь? – съязвила я.

– Карина обитает неподалеку, я решил удостовериться, что ты в порядке. Как видишь, приехал даже раньше тебя.

– А если бы я с парнем пришла? – кинула я, проходя к окну. Двор был пуст, Черненко покинул и его, и мою жизнь, судя по всему.

– Планировала переспать с бывшим?

Вот он ничуть не удивил.

– Нет, хотела подцепить придурка, которому нравятся псевдопроститутки.

– Значит, точно с бывшим.

Я повернулась к нему, бросая уничижительный взгляд, Ветер сделал невинное лицо, но в глазах плясали черти. Вот те самые, к которым он так советовал не спешить.

А я взяла и ляпнула, приблизившись:

– Ты любил когда-нибудь?

Черти спрятались, и воцарившаяся в глазах серьезность пугала настолько, что у меня даже мурашки побежали. Ветер поднялся, оказавшись со мной лицом к лицу.

– А что такое любовь, Ирэн? – спросил, щурясь.