Нарисуй мне любовь

Все равно ехать к следователю, а так ещё посплю.

В отделение входила в половину двенадцатого, меня проводили к Шаврову, он, кажется, ещё не ложился. Пил кофе, задумчиво пялясь в стену.

– Кем вы ему приходились? – начал с простого. Вчера тоже спрашивал, но или забыл, или видел толк начать с начала.

– Я организатор его выставки.

– Вы дружили?

– Да, мы быстро нашли общий язык, я частенько заезжала в мастерскую попить чаю. Часто мы там обсуждали детали выставки.

– И вчера?

– Нет, вчера я весь вечер пыталась его вызвонить, но безуспешно, нужно было обсудить распределение картин по залам, сегодня был мастер, собирающий выставочные конструкции, я хотела уже дать ему что-то в работу, – блеф чистой воды.

– А в квартиру как попали?

– Код домофона знала, а дверь была открыта.

– И вас это не смутило?

– Она у него постоянно нараспашку.

– Ясно. Как я понял, о том, что он наркотики принимал, вы не знали?

– Нет, – покачала я головой, – при мне он никогда… и вообще выглядел адекватным, я даже не думала, что он такое способен.

Допрос вышел коротким, но легким день быть не обещал. Только я вышла из отделения, как позвонили с работы, срочно надо мчаться туда, аврал. Я не стала спрашивать, по какому поводу, и так понятно.

Алла, только увидев меня в дверях, схватила за руку, уставившись своими глазищами, прошептала:

– Это правда?

– Что именно?

– Ты видела, как убили художника?

Я вздохнула.

– Во-первых, его никто не убивал, – обойдя девушку, я двинула в сторону кабинета, она смешно семенила следом на высоких каблуках. Я-то в джинсах и кофте, даже непривычно в таком виде являться на работу. Ладно, простят. – Во-вторых, ничего я не видела.

– А как же… В интернете пишут…

– Что я видела, как его убили?

– Нет… Что сотрудница галереи обнаружила тело.

– Так с чего ты взяла, что это я, – спросила ее, тормозя у двери в кабинет.

– Ты же выставкой занимаешься.

– Ничего я не видела, – отрезала сердито, заходя в кабинет и тут же натыкаясь взглядом на Николаеву.

– Ой, прости, забыла сказать, – тоненько проблеяла Алла.

Конечно, забыла, с твоими-то мозгами, девочка ты моя красивая, добрая, но совершенно бестолковая.