Осторожно: добрая фея!

Волшебница впилась глазами в две фигурки, бредущие по дворцу и осторожно перешагивающие через распростертые на полу тела. Спокойствие, с которым неизвестные шествовали по зданию, заставило Лукрецию покрыться мокрым потом. – Кто? – в бешенстве спросила она.

Блюдце отобразило лицо Белинды, заставив фею заскрипеть зубами, и Марты, приведя ее в полнейшее замешательство. Чтобы добрая, отзывчивая Марта так бесстрастно перешагивала через тела погибших – этого просто не может быть! Да и то, что Белинда в результате очередного сумасшедшего заклинания смогла угробить всех гостей в замке, тоже в голове не укладывалось.

– Да что там произошло? – раздосадованно воскликнула волшебница.

Горе-фея и ее крестница, отображавшиеся в блюдце, вошли в очередную комнату замка. Марта бросилась к мужчине, упавшему грудью на стол, а затем к женщине, лежащей на полу, и принялась тормошить ее. Затем она взволнованно повернулась к Белинде и что-то спросила.

– Звук! – запросила Лукреция, и блюдце исполнило ее волю, наполнив комнату голосами.

– Почему они не просыпаются? – беспокоилась девушка.

Фея в блюдце неуверенно пожала плечами.

– Им надо восстановить силы.

– Слава небесам, живы, – выдохнула Лукреция.

– Когда это произойдет? – требовательно спросила Марта.

– Не знаю, – призналась крестная. – Может, через день, может, через два.

– Помоги мне перенести их в спальню, – попросила девушка. – У папы затечет спина лежать так целую ночь, да и мама может простыть на полу.

Белинда выудила из складок платья палочку.

– Нет-нет, – испуганно остановила ее крестница. – Никакой магии. Мы понесем их на руках.

Фея повесила голову и обхватила мужчину за плечи…

– Кажется, мне пора наведаться во дворец, – сказала Лукреция, решительно поднимаясь с места, и тут в комнату через открытое окно влетел гвалт с улицы. – Что еще за напасть? – Волшебница выглянула во двор и, быстро отшатнувшись, захлопнула раму. И как раз вовремя: золотистая бабочка, сотканная из искр, забилась о стекло, силясь проникнуть сквозь незримую преграду.

Подпрыгнув от этой мысли, Лукреция бросилась к двери, сквозь которую уже доносились шум и грохот, и стремительно захлопнула ее, припечатав для верности противовзломным заклинанием и заговорив все щели от проникновения. Волшебница приникла к двери и обратилась в слух; прошло несколько минут, и шум стих.