Маша и мажор

Ой, мамочки! Во что я влипла!

– А давайте шампанского за знакомство! – предлагает Дэн.

– Хорошая идея, – кивает его отец и выходит из столовой.

– Куда он? – настораживаюсь я. А вдруг вернется с хлыстом и с наручниками?

– В винный погреб.

– У вас тут и погреб есть? – Я пугаюсь окончательно.

– Ну да. – Дэн удивленно смотрит на меня. – А что такого? У отца богатая коллекция вин. А для их хранения нужна правильная температура.

– Я не буду пить, – наотрез отказываюсь я.

– Почему?

– Потому что я никогда не пила алкоголь, – признаюсь я.

– Серьезно? – Мажор пялится на меня, как будто у меня выросли заячьи уши.

– Да. И я не знаю, как он на меня подействует. Вдруг у меня непереносимость?

– Слушай, мышонок, – Дэн наклоняется ко мне и шепчет на ухо, – я тебе плачу за то, чтобы ты не понравилась моему отцу. А если ты будешь играть хорошую девочку, ничего не выйдет. Отец не выносит алкоголичек. Прошлую уборщицу он уволил, когда засек с бутылкой его элитного вискаря.

Он внезапно проводит рукой по моей щеке, и меня бросает в жар от его касания.

– Я выбрал розовое, – раздается за моей спиной голос Громова, я вздрагиваю и оглядываюсь.

Запоздало понимаю, что эти телячьи нежности – игра на публику перед отцом. Со стороны мы, должно быть, выглядим, как влюбленные. Сидим рядышком, шепчемся, Дэн ласково гладит меня по щеке.

Громов ставит на стол бутылку шампанского.

Меня не спрашивают. За меня все решили. Дэн купил меня на вечер. А его отец выбрал напиток к ужину.

Я слежу, как мужчина ловко освобождает горлышко от фольги. Пальцы у него длинные и сильные. Этикетка на французском, и я боюсь представить, сколько стоит эта бутылка. Наверняка больше, чем Дэн обещал заплатить мне.

Шампанское, индейка – полное ощущение, что я попала в рождественское кино. Вот только за окном – сентябрь. И я не главная героиня, а статистка. Сыграю свою эпизодическую роль – и навсегда исчезну из этого богатого дома и памяти его обитателей.

– За знакомство! – провозглашает тост Громов, протягивая мне бокал.

Тоненько звенит хрусталь, как новогодний колокольчик. Готова поспорить, назавтра ни отец, ни сын не вспомнят моего лица. От перекрестных взглядов у меня пересыхает во рту, и я делаю большой глоток, забыв, что в бокале – не газировка, а шампанское.

Закашливаюсь и одновременно морщусь.