Невидимые. Банды старой России

Тут ходили, сидели и даже лежали прямо на полу человек тридцать – и большее число из них такой сброд, что представить тошно.

И с ними пришлось коротать ночь.

Устроившись в углу, Матрена попыталась задремать, уперев голову в стену, но вскоре очнулась. По ней кто-то шарил – не то в поисках карманов, не то еще с какими недобрыми мыслями. Прачка вскочила и перешла поближе к оконцу, чтобы, если вдруг что, суметь дозваться помощи, но до утра больше глаз не сомкнула.

Вокруг всхлипывали, кашляли, молились вполголоса, шумно ловили блох…

Стояла невероятная духота.

Хотелось пить, но пока еще не настолько, чтобы отважиться зачерпнуть из гнилой общей бочки.

С того момента, как лживый старый сыщик водворил сюда Матрену, прошел уже целый день. За это время ее подозвали дважды. Сначала – безучастный полицейский спросил в окно: какова фамилия, род занятий, сколько лет да где проживала.

– Судима?

– Нет, – сглотнув, глухо сказала Матрена.

Во второй раз ее вывели. Проводили в полупустой кабинет, где дважды сфотографировали – стоя и сидя на стуле.

Потом обмерили, как будто собирались шить платье: всю, от головы до ног и даже обхвата рук. Затем подвели к отдельному столу, и, вымазав пальцы в ваксе, приставили каждый поочередно к бумаге.

– Отчего я здесь? – задала Матрена обыденный при ее обстоятельствах вопрос.

Ответ, разумеется, был и без того совершенно ясен. Куда уж понятнее? Схватили при попытке продажи краденой вещи из дома убитого.

– Сама, поди, знаешь.

– Не знаю.

– Так я тоже не знаю.

Вот и весь разговор, а после прачку снова вернули в хлев.

И как только умудрилась так опростоволоситься? Лет немало, а дура дурой. Эх. Верно говорят: не умеешь – не делай. А если думаешь, что умеешь, то все равно лучше не суйся – можешь и ошибиться да клыки пообломать.

– Когда со мной говорить-то станут? – обратилась она к безучастным соседям, занятым каждый своей бедой.

– Любят они это дело – потомить подольше, – дородная крестьянка, по виду – стольких же лет, что и Матрена, лузгала на пол припасенные семечки.

 – Все, почитай, ждать упарились.

– Но мне-то нужно им сказать. Я ж старика не убивала.

– Все тут ни в чем неповинны, милая, – ухмыльнулась баба. Вместо передних зубов у нее торчали пеньки.

– Так я ведь и сама пострадала. Девку у меня украли, – Матрена села, прижавшись ноющей от долгого неудобного положения спиной к стене.

– Ха-ха, – раздельно просмеялась соседка. – Небось, сама себя и покрала.