Найденная

Алена понюхала каждый, а те, что особо понравились, испробовала на себе.

Дверь опять приоткрылась.

– Уйди, Маруся! – шикнула Алена, не оборачиваясь. – Сказала же.

– Это я, Оленька. Как ты?

Барин. Алена видела его всего несколько раз в жизни. Когда-то – она еще совсем девчонкой была – он лично навещал дом ведуний. Запомнились хорошо и глаза серебряные, и профиль четко очерченный: нос прямой, лоб высокий. Но сейчас на лбу у него морщины, на щеках тяжелые складки, а на темени и в негустой бороде седина.

Довольно высок барин, но на плечах словно невзгоды прожитых лет лежат и гнут к земле – стал он сильно сутулиться. И ногами в мягких домашних башмаках шоркает – старик стариком.

Подошел он к Алене, встал близко-близко – руку протяни и коснешься. Вгляделся в ее лицо, чуть прищурившись – глубокие морщины сетью оплетали серебряные глаза. Но смотрел он так, как еще на Алену никто не смотрел: словно обнимал. Любовался?

Слегка улыбнувшись, барин отвел назад прядь белых волос барыни. Наклонился.

Теплые сухие губы коснулись щеки Алены. Пожалуй, приятно, но странно. Непроизвольно она сделала шаг назад – к кровати.

Кровать! И как она не подумала прежде? Да неужто придется делить ложе со стариком?.. Алена давно мечтала открыть для себя удовольствия, которые так любила тетка Таисия. Однако, лежа в своей горнице по ночам, представляла она рядом широкого в плечах, ясноглазого молодца, но никак не сутулого и седого. Только не это! Нет, она не согласна!

Судя по тому, как помрачнел барин, прекрасное барынино лицо исказил поток Алениных мыслей.

– Ты принимала сегодня капли?

Не о Маруськином ли зелье речь? Алена кивнула.

– Славно. Оставлю тебя, Оленька. Поправляйся.

Морщась от досады и негодуя на теток, ввязавших в противное – все им мало денег, а ведь и не тратят толком! – Алена открыла серебряную шкатулку, стоявшую на столе у кровати. Украшения: синее бархатное дно почти не видать за слоями золота и жемчугов, и пестрят тут и там разноцветные камни.

Вынув кольцо – большое, тяжелое, изумруд в нем глазом смотрел на чужачку – она надела его на барынин палец, покрутила рукой. Красиво! Надо их перепрятать. Но где зарыть – у дубов, как просили тетки, или в каком другом месте, Алена еще подумает.

А до чего необъятен барынин шкаф! Перебирая нежные шелка, мягкий бархат и легкие ситцы, Алена вдыхала те же ароматы, что у стола: они пропитали ткани. Барыня любит белый и синий, других цветов не встречалось.