Ведьма

И даже елки при малейшем дуновении ветра благоухали свежестью.

Все запахи и звуки смешивались, растворяясь бесследно в бесконечности июньской ночи. И было в этом что-то чертовски манящее, уводящее вслед за собой. Обратить внимание на каждую мелочь и оценить ее по достоинству возможно только в абсолютной тишине. Так и обратить взор внутрь себя реально, когда ненависть перестает ослеплять. И незаметно вдруг приходит понимание, что есть еще много хорошего, и жизнь на этом не заканчивается.

Виктор снял пиджак и накинул мне на плечи.

Он крепко обнял меня, и впервые за весь разговор я по-настоящему улыбнулась. Сам холодный как лед, а пытался меня согреть. Какая-то неведомая сила подчиняла его воле.

Я желала задать ему миллион вопросов, но, как и все, что беспокоило мою душу, они рассеялись во мраке ночи. Время, которое в начале вечера медленно тянулось, пронеслось незаметно. Мы простояли так почти до самого утра. Как только небо на горизонте стало светлеть, Виктор поцеловал меня в щеку и прошептал:

– Нужно прощаться.

Но это ненадолго.

Возвратив пиджак, я стояла на месте, смотря вслед уходящему врагу, который неведомо как снова превратился в друга. Виктор исчез за поворотом, а я взглянула на солнце, которое несмело выглядывало издалека, разливаясь по еще темному небу палитрой ярких красок. Мне вспомнилось солнце, которое рассеяло ночную мглу в августе прошлого года. Тогда боль была настолько сильна, что перекрывала дыхание, убивала желание жить дальше.

Этот рассвет, будто случившийся сотню лет спустя, подарил мне новую жизнь, а ночь забрала огромную часть боли, заодно потянув ниточку из запутанного узора воспоминаний.

Глава 8. Потерянные воспоминания

Выпускной бал подходил к концу. Весь двор был усеян окурками от сигарет и заставлен пластиковыми стаканчиками. В холле продолжала негромко играть музыка для нескольких пар, танцевавших из последних сил. Кто-то спал на лавочке, кто-то беседовал, но многие уже разошлись.

Я подошла к зеркалу в холле и взглянула на себя.

Неестественная бледность покрыла кожу, а губы стали отливать синим оттенком. Глаза, которые, впрочем, никогда не были слишком выразительными, налились каким-то темно-зеленым цветом. Ни прическа, ни макияж не пострадали, и в целом я выглядела еще лучше, чем накануне вечером. Только мертвее. Виктор так долго сжимал меня в объятиях, что я впитала частичку него самого.

Вдруг позади, в зеркале, показалась Зоряна. Она глядела на меня с опаской и страхом.