Сибил

В этот ранний час на улицах Города было не многолюдно, всего лишь слуги и простолюдины, да и те в основном шли на рынок и обратно – закупали еду и дрова, чтобы приготовить пищу. Эх, жалко, что никто не видит, как Ума едет в богатой повозке, совсем как взрослая!

Подумав об этом, девочка села ровнее, выпрямила спину и гордо подняла голову. Хотела взяться руками за край скамеечки, на которой сидела, но передумала и просто положила их на колени. Правая ладонь наткнулась на что-то твердое в кармане платья. Стараясь не менять осанки, Ума достала из кармана серый кругляшек.

– Какая красивая вещица! У того, кто его делал, явно золотые руки! – Брот заметила в руках девочки кругляшек.

– Да, – тихо согласилась Ума, вспомнив розовощекого Науша.

– И он наверняка хороший человек, – сказала Брот, увидев, как просветлело лицо ее новой знакомой.

– Хороший, он животных очень любит. А они – его… – сообщила девочка.

– Но это же медальон! Почему ты его не носишь?

Ума сказала, что ей его совсем недавно подарили, и она не успела вдеть в него веревочку. Брот на секунду задумалась, потом ловко отпорола от рукава своего платья тонкую синюю ленту и протянула ее Уме.

– Вот, возьми! Вдевай в свой медальон и носи его! Так у тебя и обо мне будет небольшая, но память. Тем более, что нам пора прощаться. Мы уже отъехали довольно далеко, а тебе придется возвращаться пешком.

Девочка приняла подарок и тут же начала надевать медальон на шею.

– Ну, вот, девочка, ты уже улыбаешься! Это хорошо! И, знаешь что, всегда помни – за любым, даже самым ненастным днем, все равно будет и день солнечный!

Повозка остановилась и Ума тепло распрощалась с пожилой женщиной. А потом, возвращаясь, девочка несколько раз прикладывала ладошку к груди, чувствуя кожей гладкий металл и мягкую ткань ленточки.

30

Вернувшись домой, Брот раз за разом вспоминала эту девочку – Уму. И отчего этот ребенок так врезался ей в память? Мать Кера так и видела перед собой ее темные глаза, черные, словно воронье крыло, волосы. Губы Умы сначала кривились от готового вот-вот разразиться плача, но потом, слава богам, девочка заулыбалась.