Все дело в отваге

Он был до того старый, что казалось, еще чуть-чуть, и рухнет под собственным весом. Палисадник, огороженный почерневшим покосившимся штакетником, распирал куст черемухи. Негромко, лениво и сипло залаяла собака. Что-то стукнуло. Со двора донесся приглушенный женский голос.

– Авдотья Никитична! – Татьяна взялась рукой за верх забора, привстала на цыпочки и заглянула во двор. – Встречай гостей!

– Танюша! – запричитала женщина. – Дочка!

Послышались шаркающие шаги, и калитка открылась. Перед женщинами возникла маленькая худенькая старушка с добрыми глазами.

Одетая в ситцевое платье с замысловатым рисунком и передник, она светилась от радости. Голову покрывал бордовый, в горошек, платок.

– Примешь? – шутливо, словно могли отказать, спросила Татьяна, проходя во двор.

– А как же! – Старушка посторонилась. – Завсегда рада. Ты нынче не одна?

Загремел цепью серый, с проседью, пес. Подслеповато щурясь, он приветливо завилял хвостом.

Сбивая цвет с разросшейся во дворе полыни и лебеды, они прошли по узкой тропинке.

Скрипнуло под ногами крылечко. В сенях на стенах висели пучки разных трав. Пахло геранью и мятой.

– Милости прошу! – Авдотья Никитична картинно указала рукой на открытую дверь.

Катя шагнула через порог и огляделась. Посреди избы стояла русская печь. У окна, по бокам которого висели белоснежные, с бордовыми петухами, занавески, стол. Посреди него, украшенный сверху фарфоровым чайником, пыхтел самовар.

– Как ты с ним управляешься-то, Авдотья? – усаживаясь на скамейку, покачала головой Татьяна и стянула с головы косынку.

 – Это же надо воды набрать, на улице растопить, потом в дом занести… Не тяжело?

– Привыкла, – пожала плечами Авдотья и посмотрела на Катю: – Ты нас знакомить будешь?

– Это подруга моя, Екатерина, – спохватилась Татьяна. – Большая начальница в Москве.

– Скажешь тоже, – смутилась Катя и опустилась на табурет у входа.

– Ты чего там села? – засуетилась хозяйка. – А ну, давай к столу!

– А руки где можно помыть? – Катя оглядела горницу.

– Так в сенях, – бабка увлекла за собой молодую женщину.

В висевшем над кадушкой умывальнике вода оказалась ледяной.

– У вас здесь колодец где-то? – спросила Катя.

– Родник, – бабка махнула рукой. – Чуть вниз спуститься нужно.

– И вы за водой туда каждый раз ходите? – не переставала удивляться Катя, вытирая ладошки старинным домотканым рушником.

– А кто же мне ее принесет? – улыбнулась беззубым ртом бабка.

– Ну а продукты? – не унималась Катя.