Все дело в отваге

– Странное место, – Катя поежилась.

– Почему? – Татьяна поставила на перрон корзинку и стала поправлять платок.

– Ни души, – пояснила молодая женщина. – Кроме нас, никто не вышел.

Последний вагон состава прогремел мимо, и взору открылась другая сторона пути. Там тоже был лес. Однако где-то вдалеке мерцали огни небольшого селения.

– Это Озерки, – проследив за взглядом Кати, пояснила Татьяна. – Километра два будет… Народу кот наплакал. В основном старики. Из-за этой забытой богом деревушки поезд и делает здесь остановку.

Загудели комары. Катя придавила ладонью к щеке первого:

– Забыли крем против мошкары купить!

– Никакой химии! – Татьяна достала из корзинки небольшую баночку: – Вот, возьми.

– Что это? – Катя сняла крышку и тут же почувствовала странный, горьковатый запах.

– Средство от комаров и клещей, – пояснила Таня. – Здесь полынь, пижма, фиалка трехцветная… Много чего.

– А ты? – Катя двумя пальцами взяла маслянистую кашицу и стала осторожно растирать ее по лицу и шее.

– Я дома ванну с травкой особой приняла, одежду пропитала. – Таня взяла стоявшую у ног корзинку. – А это для тебя прихватила.

Они спустились по мокрым от росы ступенькам и направились по узкой тропинке в гору. Утро быстро вступало в силу. Всплывающее где-то над горизонтом невидимое светило окрасило верхушки вековых сосен и елей в алый цвет.

Катю охватило волнение. Она еще никогда не была в такой глуши. Запели где-то невидимые птицы, застучал дятел.

– Далеко еще? – осторожно спросила Екатерина.

– А ты куда торопишься? – Татьяна замедлила шаг и обернулась: – Неужто устала? Так ты сейчас вроде как отдыхаешь. Чай, не по городу идешь, закованному в асфальт.

«Действительно, чего это я? – удивилась молодая женщина. – Радоваться и наслаждаться надо!»

Солнце стремительно карабкалось ввысь. Заискрились в траве бисеринки росы.

Шли долго, пока не оказались на проселке.

– Куда мы пришли? – спросила Катя, поймав себя на мысли, что за всю дорогу от станции она с Татьяной обменялась лишь парой фраз.

Подруга прикрыла ладошкой глаза и посмотрела вдоль единственной уцелевшей улицы.

– Сейчас узнаешь.

С этими словами она направилась к вросшему по самые окна в землю дому.