Ты умрешь красивой

Впившись в них пальцами, Вера сначала посмотрела наверх, надеясь разглядеть окна квартиры своего начальника, но над ее этажом повисли алые маркизы, загораживающие четвертый этаж. Она разочарованно вздохнула и глянула вниз. Из ее окна хорошо обозревался балкон офиса агентства, уставленный кадками с буйно цветущими неаполитанскими цикламенами, которые как раз начинали цвести в августе и благоухали весь сентябрь. Свет, льющийся из распахнутых дверей, озарял красные, фиолетовые и цвета фуксии бутоны.

Вера перегнулась еще ниже в надежде поймать их аромат, но до нее донеся запах сигаретного дыма, а следом к перилам подошел мужчина в светло-коричневом костюме.

– Бонсуар! – крикнула Вера. По светлым с проседью кудрям она узнала Юбера – еще одного дядю своего нового начальника. Тот поднял голову и приветливо помахал рукой с зажатой в пальцах дымящейся сигаретой.

– Не спится?

– Нет, это моя первая ночь в Париже! Не уснуть! – смеясь, отозвалась она.

– Спускайтесь! Я как раз открыл бутылку «Божоле Крю», а пить одному совершенно не хочется.

– Разве можно отказаться от такого заманчивого приглашения?

Вера подхватила ключи от квартиры, телефон и, хлопнув входной дверью, быстро сбежала вниз.

Кабинет агентства Герши выглядел несколько иначе при включенном свете. Горели настольная лампа, люстра со свисающими гирляндами стеклянных украшений. Вера приметила детали, которые не увидела в первый свой визит.

Юбер налил вино и протянул ей. Она приняла бокал и опустилась в мягкое, обтянутое зеленым сукном кресло, формой напоминающее бутон тюльпана. И, продолжая разглядывать стены, сделала глоток. Приятная волна тепла окутала облаком неги все тело.

– Вы из Санкт-Петербурга? – спросил Юбер, отпивая вино.

– Да, вы, наверное, обо мне все знаете, – улыбнулась Вера, прикладывая холодное стекло бокала к внезапно запылавшему виску. Неприятно засвербело в груди от этого простого вопроса.

– Восхитительный город. Мрачный, серый, город Достоевского и Гоголя.

– Вы любите русскую классическую литературу?

– О, еще как! «Преступление и наказание»… Родион Раскольников… – заговорил он по-французски пылко – с жестами и высокими интонациями. – Этот вулкан страстей, клокотавший в его душе, просто перевернул мой привычный мир.