Болотная роща

– Чего? Старухой?! – Яга наотмашь ударила Вурдалака. – Подбирай слова, жалкий червь. Ты разговариваешь с местным божеством.

– Ты такая же, как все, – он приложил руку к ушибленному месту. Хоть он давно не испытывал физической боли, этот удар прочувствовал всем телом. – И твоя внешность не изменит того, что на свете ты живешь дольше пятисот лет. Я даю тебе этот ключ, и только тебе решать, есть в тебе что-то живое, или ты давно сгнила, как и твоя рука.

– Моя гниль тебя не касается, – Ягиня покрутила ключ, – проваливай.

5

Кощей услышал скрип двери. Сначала он увидел улыбку Яги, затем встретился взглядом с братом. Вурдалак передвигался бесшумно: годы, проведенные в вампирском обличье, многому научили его.

Сверкающие желтые глаза прожигали насквозь, но Кощей не чувствовал вины.

– Здравствуй, брат, – сказал он.

– Что?! Какого черта ты поперся сюда? – Яга стала выталкивать Вурдалака, но тот отмахнулся от нее, как от назойливой мухи.

– Я сказал тебе никогда не видеться с ней. Ты дал обещание! – сказал Вурдалак.

– Я заключил с Ягой союз, – ответил Кощей, – теперь я принадлежу ей разумом и сердцем.

Вурдалак очутился рядом с ним и схватил за плечи, приподнимая над стулом.

– Посмотри мне в глаза и скажи, что ты выполнишь обещание!

– Я не могу выполнить его, – ответил Кощей. – Я не в силах его разрушить.

– Какое еще обещание? – спросила Яга.

Вурдалак отпустил брата и повернулся к ней. На ее лице проскальзывало любопытство.

– Не твоего ума дело, старуха, – Вурдалак обратился в летучую мышь и улетел.

Яга выглянула в окно: за ним вился черный шлейф из потомков.

Красный кафтан

Было у царицы в ту пору два сына. Младшего природа одарила красотой, о которой служанки да кухарки распускали слухи. Вскоре по всему царству уже шла молва о прекрасном златокудром царевиче.

Однажды царица заказала у лучшего портного кафтан.

Подарили кафтан юному царевичу. Надел он его, а служанки помогли ему повязать поясок. Подвели царевича к зеркалу, где он смог увидеть, как хорошо на нем сидит кафтан.

Понравилось ему увиденное, и каждый год просил царевич у матери новый кафтан. Признавал он только красный, расшитый золотом. От других цветов отказывался.

Смекнул царевич, что все делается по его велению.