Болотная роща

Я не могу позволить тебе умереть, – Кощей говорил без эмоций, озвучивал факт, но Яга услышала в его голосе заботу.

Она позволяла ему вскружить себе голову, все больше и больше погружаясь в сказку, которую сама создала.

Избушка недовольно накренилась, заскрипев ставнями и половицами.

– Что такое? – вскинулась Яга.

Очарование момента пропало и к ней вернулась пульсирующая нервная злость. Избушка нашептала ей о незваном госте. Ягиня посмотрела на Кощея: часть ее хотела спрятать царевича от всех, другая часть желала объявить всем об их любовном союзе.

– Оставайся в избе, – сказала она, – мне надо выйти.

– Я буду ждать, – ответил Кощей.

Яга вышла на порог, спустилась по ступенькам и махнула избушке. Та выпрямила курьи ножки и взмыла вверх. Это препятствие вряд ли остановило бы гостя, если бы он решил, что хочет узнать ее секрет, но так Яге было спокойнее.

4

Летучие мыши принесли ему сундук. Запылившийся, облепленный пауками, он отворился со скрипом. Вурдалак взял несколько писем и просмотрел их.

– Возьмите это, – приказал Вурдалак, закрывая замок. Он повесил черный ключ с головкой в виде черепа на шею, – и несите за мной.

Обернувшись летучей мышью, он вылетел из замка. Полчище детей двинулось за ним, со скрипучими перекликиваниями таща тяжелый сундук.

Они приземлились у избушки. Вурдалак перевоплотился и ждал, пока Яга снизойдет до него. Он собирался дать ей последний шанс – возможность передумать и забыть о своих бесполезных амбициях.

– Чего тебе надо? – спросила Ягиня, ступив босыми ногами по отмирающей земле. – Ты ведь больше мне не прислуживаешь, тогда какого черта продолжаешь мозолить мне глаза?

– Я принес тебе кое-что, – Вурдалак жестом подал знак мышам, и они сбросили к ногам Яги сундук. – Здесь то, о чем ты забыла.

– А оно мне надо? – фыркнула Яга. – Прошлое на то и прошлое, чтоб им оставаться. Только такие древние старики, как ты, почему-то никогда этого не понимают.

Вурдалак протянул ей ключ. Ягиня брезгливо приняла его, стараясь не коснуться серых пальцев.

– Это – путь к твоему сердцу. К тому, кем ты была до проклятия. Если упустишь последние воспоминания, навсегда останешься зловредной старухой, – сказал он, не сводя с нее взгляда.