Болотная роща

Говорили, что он плохой внук, раз отказывается доставить радость престарелому дедушке. Слава же не верил, что у того все в порядке с головой. Он считал, что дед впадает в маразм, а родственники, нацепив лживые маски, потворствуют ему в его слабостях.

«Почему это должно меня волновать? – Слава остановился. – Я могу бросить твоего сына здесь и уйти! В любой момент! Я даже не уверен, что тебе стоит доверять. Какой родитель в здравом уме будет просить незнакомца о подобном?!»

Он чувствовал, как закипает ярость: к щекам прилила кровь, вены на висках болезненно пульсировали, а зубы плотно сжались до неприятного скрежета.

«Это моя последняя просьба к тебе, Ярослав. Я никогда не смогу увидеть мужа и сына вживую, потому что у меня больше нет тела. Я – дух, обитающий в дереве. Я – сердце Великого Дуба. Поэтому верни Домового в Густую рощу и уходи с миром».

Кикимора замолкла, оставив его наедине с мыслями. Еще никогда в жизни Слава не хотел так все бросить. Мистические существа, голос в голове, Тая, запертая в его собственных часах – выдумка оказалась реальностью, и с каждой минутой, проведенной в Залесье, он чувствовал, как мир меняется.

Пересилив сомнения и временную оторопь, он наступил на красную нить и пошел в лес.

3

Уже издалека Слава заприметил фигуру. Леший ходил туда-сюда, вглядываясь в лесную чащу и постукивая тростью.

– Мой мальчик! – воскликнул он, отбросив трость и переняв из рук Славы Домового. – Не стоило мне отпускать тебя.

Леший зашагал к замку. Слава в нерешительности остановился.

– Чего стоишь? Идем за мной, – голос подстегнул его и Славе пришлось подчиниться.

– У вас тут…интересно, – сказал он, чтобы нарушить неловкое молчание. Любопытные белки, птицы и другие зверьки выглядывали со всех сторон.

Зайдя в замок, Слава почувствовал умиротворение. Все здесь было беззаботным и расслабляющим. Шум воды из фонтана позволил ему спокойно выдохнуть. Пока он любовался красотами природы внутри замка, Леший исчез за винтовой лестницей.

«Спасибо, Ярослав, – сказала Кикимора. – Если ты хочешь забрать Таю, так тому и быть».

Слава ничего не ответил. Ему не хотелось брать на себя ответственность за чужие жизни.