Болотная роща

Прежде чем я успеваю подумать, рука касается щеки великана и смахивает слезу.

– Ну, будет тебе, – бормочу я, как когда-то говаривала бабушка, – чего слезы льешь попусту?

Лихо плачет, но вскоре его слезы высыхают, будто их и не было. Он продолжает мычать и бродит по кругу, не замечая странные линии, то и дело врезающиеся в его грубую кожу ног. Я смотрю вниз и увиденное поражает меня: огромные стрелки, циферблат. Где я?

«Внутри часов», – шепчет сознание.

– Это невозможно! – восклицаю я, привлекая внимание Лихо.

Он смотрит на меня, не моргая. – Как нам выбраться отсюда?

Великан пожимает плечами и, подсадив меня на ладонь, поднимает вверх. Я упираюсь в стекло, постукиваю по нему – прочное.

Я вскрикиваю от неожиданности, когда знакомое лицо оказывается слишком близко. Темные волосы, темные глаза. Впервые я вижу Славу так близко и в то же время так далеко.

– Слава! Слава, спаси меня! – я начинаю молотить кулаками, пока пальцы не сводит от боли. – Вытащи меня отсюда!

Он прищуривается, вглядываясь.

Наверное, я слишком маленькая, чтобы он смог меня увидеть, но его глаза увеличиваются и зрачок сужается до размера точки. Он что-то говорит, но я не слышу. Нас разделяет стекло часов.

2

Над поляной засияло солнце – впервые за долгое время. Слава щурился, когда очередной яркий луч попадал в глаза. Клубок катился впереди, подпрыгивая на кочках.

«Никто из смертных не мог увидеть ее истинный облик, – размышляла Кикимора. – Значит, у тебя в крови особая магия. Кто твои предки?»

«Обычные люди», – Слава осторожно обошел огромную круглую дыру, в которой что-то шевелилось.

Он ясно слышал, как под землей ползет нечто огромное, поэтому прибавил шаг и вскоре покинул поляну.

«Это невозможно. Если бы ты был обычным смертным, то не смог бы пройти сквозь купол. Но ты сам пришел сюда, и история Залесья изменилась».

«Знаешь, мне сейчас не до историй. Я отнесу тело, э…твоего сына, а потом помоги мне вытащить Таю из часов. Я заберу ее, и мы навсегда покинем это странное место», – сказал Слава.

«Будь по-твоему, – Кикимора замолчала. Слава уже с облегчением подумал, что она ушла из его головы, но она все же добавила: – однако своим поступком ты погубишь целый народ. Сможешь жить спокойной жизнью, зная, что стал кончиной многих людей?»

Слава едва не перестал дышать. Чувство вины было тем самым рычагом, на который давили все в его семье. Из-за того, что он ненавидел сказки и сильно отличался от родных, его всегда обвиняли в бедах.