Шаги в пустоте

Говорила она так тихо, что всем приходилось прислушиваться, и веки ее постоянно были опущены, как будто Светлана не могла заставить себя смотреть людям в глаза. Ей было что скрывать или чего стыдиться? Или противно было видеть тех, кто посмел остаться на этом свете после исчезновения ее мужа?

А Ромка явно походил на отца, потому что с матерью у него не было ничего общего. Его забавная физиономия, на которой крупной шишкой выступал нос, то и дело озарялась улыбкой, хотя потом Ромка спохватывался, вспоминая об отце, и прятал ее.

Только он явно был не из тех людей, которые способны долго предаваться унынию, даже если у них случается настоящее горе. Он мне, наверное, понравился, хотя его трудно было назвать симпатичным. Впрочем, на фоне Артура мы все как-то меркли…

– Доделал семейку Крудс? – спросила у него Мила через стол: Ромку усадили напротив нас.

– Почти, – откликнулся он. – Мало?го осталось сварганить.

Я не сразу догадалась, что речь идет о Парке монстров, который создал его отец.

Ромка улыбнулся мне:

– Я покажу. Бесплатно.

Аттракцион невиданной щедрости…

Когда они оба отвязались от меня и занялись едой, я незаметно подняла глаза к небу, пронзительно синеющему между острыми верхушками двух скорбных кипарисов, похожих на стражников. «Ты видишь меня оттуда? Свою маленькую девочку, загнанную в чужой дом… Они теплые люди, но, знаешь, мам, я никогда еще не хотела с такой силой улететь к тебе, как в минуты бездонного одиночества в этой большой семье любящих друг друга людей.

У нас когда-то была такая же… По крайней мере, в детстве мне казалось именно так. Все оказалось фальшивкой. Все… кроме тебя, мам».

С трудом оторвав взгляд от неба, я вдруг поняла, что Артур смотрит на меня. Конечно же, он все понял, хоть я и не позволила слезам проступить. Они должны были оставаться во мне и копиться, превращаясь в соленое озеро, в котором я однажды утону.

Если на этот раз Артур не успеет меня спасти…

* * *

Логов потихоньку вытягивал из общего разговора нужные ниточки, чтобы сплести картину исчезновения Пашки.

Допрашивать этих людей он не мог не только потому, что был сейчас «курортником», которому никто официально не поручал вести это дело. Юрка был самой разноцветной частью его детства, и Артур не мог отделаться от ощущения, что если поведет себя как следователь, то потеряет его навсегда.