Кто эта женщина?

До этого дня – просто необходима…

Но когда он вернулся домой, сопроводив Киру в травмпункт, Лариса сразу увидела, что ее собственному отражению больше нет места в любимых глазах. Хотя Антон старался казаться беспечным, как всегда… Чего это стоило ему уже не первый год, никто, кроме матери, не подозревал. Другие могли догадываться, но только Лариса видела его рыдающим, отчаявшимся, полным ненависти ко всему миру. И сумела излечить душу сына… По крайней мере, исцелить до того состояния, когда Антон стал способен надевать маску жизнерадостности самостоятельно.

Теперь он мог выжить без матери.

– Ты доставил девушку домой? – зачем-то спросила она, слегка растерявшись от его нового взгляда.

Это и так было очевидно. Антон не способен бросить попавшего в беду. Хотя его в тот год бросили все, кроме матери. Но Лариса скорее вырвала бы себе язык, чем позволила себе напомнить сыну, чем он ей обязан.

Медленно повернув голову, точно требовалось проникнуть в привычный мир через защитную пелену, Антон кивнул:

– Теперь я знаю, где она живет.

– Кира, правильно? У нее удивительные глаза.

– Она вообще удивительная.

«А вдруг это действительно – та самая девушка?» – вместо ревности, которую приписывают матерям, Лариса ощутила прилив ликования. Если нашлась единственная, способная заменить ее сыну мать, это же настоящее счастье! Наконец-то ее душа станет спокойна за сына, и не потребуется больше просыпаться каждую ночь, чтобы прокрасться к его комнате и вслушаться – спит ли? Все ли в порядке? Она перельет свое гигантское чувство ответственности в душу его жены и сможет вздохнуть спокойно.

– Что-то у нас пусто сегодня, – заметил он, окончательно вернувшись к реальности.

– Слава богу, – легко отозвалась Лариса. – А то я не справилась бы без тебя.

Антон покачал головой:

– Справилась бы… Ты с чем угодно справишься.

– Если ты так пытаешься подготовить меня к тому, что скоро я могу остаться одна, не старайся! К этому я давно готова. – Она улыбнулась, чтобы сын не заподозрил бравады на грани слез. Их ведь не было, даже в глубине души не созрели.

Присев за столик, он посмотрел на нее исподлобья:

– Мам?

– Что такое? Думаешь, я кривлю душой? Ничего подобного. Я люблю тебя. Понимаешь, что это значит? Я хочу, чтобы ты был счастлив. Все.