Джаханнам, или До встречи в Аду

Никогда не связывайся с чеченами, Сережа…

Москва – Кесарев. Начало 90-х

Когда началась перестройка, Даниле Милетичу было двадцать четыре года. Данила работал в научно-исследовательском институте прикладной химии и занимался объемными взрывами. Несмотря на молодой возраст, он считался одним из лучших специалистов в этой области. Он бы давно защитил докторскую, но Данила не был членом партии, а начальник его лаборатории был членом парткома. Поэтому докторскую диссертацию по материалам исследований Милетича защитил начальник лаборатории.

Он привнес туда несколько цитат из классиков марксизма-ленинизма, бывших, само собой, главными авторитетами в том, что касается объемных взрывов.

И все работы, выполненные Данилой, выходили за двумя фамилиями, первой из которых стояла фамилия начальника лаборатории Аксютина. Ведь она начиналась с буквы «А».

К началу перестройки кандидат химических наук Данила Милетич имел красавицу-жену, трехлетнюю дочку и однокомнатную квартиру в новостройке в Бирюлево.

От квартиры до работы было полтора часа пути на автобусах и метро. Поэтому Данила не всегда ездил домой. Он засиживался на работе до пяти утра.

Одним зимним вечером 1989 года Данила и его жена ужинали с человеком по имени Миша Айзерман. Они все трое учились вместе в университете, а после пятого курса Айзерман подал документы и уехал в Израиль.

Сейчас он приехал в Москву на две недели и поселился в гостинице «Пекин». Ресторан в гостинице был темный и величественный, и на ужин всем троим подали жареных трепангов.

Миша рассказывал, как он в этом году отдыхал на Мальдивах.

– А ты, Данила, как живешь?

– Неплохо, – сказал Данила. – Вон, дочь растим.

– Работаешь у Лобарева?

Лобаревым звали директора института.

– Какая разница? – спросил Данила.

– Ты мог бы уехать и работать по тому же профилю в Израиле, – сказал Миша.

– Я вообще-то не еврей, – сказал Данила.

Его дед, известный сербский коммунист, бежал в СССР и был расстрелян Сталиным по просьбе Иосифа Броз Тито еще до того, как отношения между Тито и Сталиным испортились.

– У твоей жены бабушка еврейка, – ответил Айзерман, – в твоем случае этого вполне достаточно.

– Я не уеду, – ответил Данила.

* * *

На следующий день Данилу позвали к Лобареву.

Знаменитый ученый, отец российского бинарного химического оружия сидел в своем кабинете похудевший и сдавший. Перед ним лежала заявка Данилы, – заявка, работе над которой он отдал последние полтора года.