#20 восьмая

– Ладно, прости, – Андреев делает попытку дотронуться до моей руки, а у меня мороз по коже. Быстро отдёргиваю ладонь. – Слушай, ну не хотел я тебя смущать, – винится Андреев. – Вообще-то, я пришел попросить прощение за ту встречу в коридоре. Ну как, теперь мир?

– Предположим, да, – подумав, киваю я.

– Вот молодец. – Это звучит покровительственно.

– А если бы я сказала «нет»?

– О-о, я тебе не советую, – Андреев закатывает глаза.

– А – почему?

– А дурная примета. Лёгкой жизни не будет.

Наши глаза снова сталкиваются, и серый, прозрачный взгляд начинает буквально меня поглощать. «У него всё это было, и было уже много раз, – неожиданно понимаю я. – И он прекрасно знает, как вести себя в подобных ситуациях. А ты ничего не знаешь, потому что у тебя такого опыта нет. У тебя только Макс есть».

– Лена, – Андреев интимно наклоняется ко мне. Его тёплая рука ложится на мой кулачок. Тон, обращённый ко мне, нейтральный, а у меня снова мурашки по коже. Я вырываю дрожащую руку и отвожу глаза в сторону.

 – Лен, ну хватит придумывать со мной несуществующие конфликты, – мягко просит Андреев. – У тебя же хватает ума не бросать мне открытый вызов? Ну давай, просто скажи мне «да». Ну, пожалуйста… – и его пальцы медленно, ласкающе скользят по моему запястью.

Это было нечто. За три минуты меня со знанием дела пытался выдрессировать мужчина, у которого было спокойное лицо и отточенные манеры. Я закусила губы. На Макса это действовало как удар кнута.

Андреев помолчал, с интересом разглядывая меня. Потом тяжело вздохнул.

– Ладно, пожалуй, пойду, – сообщил он мне так, точно это я его задерживала. Но у моего кресла всё-таки остановился: – Лен, может быть, передумаешь, сама?

«Странно, – мелькает в моей голове, – на конце вопроса у Макса всегда стоял восклицательный знак. А у Андреева – многоточие. Точно обещание…»

Я опускаю голову вниз: мне опять не хватает воздуха. И тут я чувствую дыхание, опалившее мне щеку и ухо.

– Ну что ж, в таком случае, эта поездка закончится иначе, чем ты её себе распланировала.

В голосе Андреева решимость. Многоточий больше нет. Я вжимаюсь в кресле, глядя теперь только вниз. Увидела длинные ноги в чернильных джинсах, оранжевые кроссовки с логотипом «Nike», которые уверенно шагнули за переборку. Сквозь шум в ушах услышала подвыпивший голос Дениса и ответ Андреева: «О нет, Анечка, Денису больше не наливать, а то он своё имя забудет».