#20 восьмая

У Андреева они прозрачные, как стекло, за которым я начинаю прозревать искры, разгорающиеся в очень опасное пламя. Когда в минуты близости на меня смотрел Макс, мне всегда представлялось, что меня укутывают в тёплый плед и усаживают к камину. А зрачки Андреева обманчиво легко протянули мне руку, готовясь дёрнуть в самое пекло, в ад. И тут до меня дозодит…

«Да он же нацелился на меня!»

Я моргаю. Непроизвольно приоткрываю рот: мне опять не хватает воздуха. Андреев, как ни в чём не бывало, кладёт наушники мне на колени и, опираясь на спинку моего кресла, встаёт.

– Молодой человек, вас как зовут? – между тем спрашивает кого-то Андреев.

«Ах, так он не ко мне шёл?» Мне сразу становится легче.

– Де-Денис, – почему-то отвечает мой сосед.

– Очень хорошо, Денис, – ведёт голос Андреева. – А меня зовут Алексей Михайлович. Вы, как я понимаю, на конференцию? Так?

– Да, – Денис сглатывает.

«Бабник он!» – мстительно думаю я.

– А я руководитель вашего круглого стола. – Перед моим носом возникают ухоженные мужские пальцы, причём между указательным и средним опять зажата визитка. Денис с пьяной самоотверженностью вцепляется в неё. Пробегает её глазами и вскидывает на «Лёху» восхищённые глаза:

– Очень, очень приятно, Алексей Михайлович. Я как раз хотел к вам на круглом столе подойти, у меня к вам столько вопросов! – и Денис начинает судорожно рыться в карманах, потом заливается краской: – А я… а мои в сумке… и я…

– Ничего страшного, – барским тоном начальника, выдающего бонус, отвечает Андреев.

– И – что? – не догоняет Денис. Зато я «догоняю».

– К сожалению, не получится, – медовым голосом объявляю этой парочке я. – Стюардесса не пустит в бизнес-салон пассажира из эконом-класса.

– Правда? – тут же сдувается Денис.

– Да ладно, – «лыбится» «Лёха». Его длинные ноги делают шаг к переборке, и он зовёт: – Аня, Анечка, подойдите сюда.

В коридор вспархивает стюардесса.

– Да, Алексей Михайлович? – поёт она, преданно глядя на Андреева.

– Анечка, можно Денис на моём месте посидит?

– Можно, – «сдаёт» меня Анечка.

– Спасибо. И коньячку Денису налейте, – повелевает Андреев.

«Нет слов. Ваще, как говорит Сиротина».