Отраженный мир

На оккупированных территориях сотрудничают с захватчиками…» Война, смута – самое лучшее время для Макса – легко похищать людей и пополнять ресурсы.

Начало лета 1942 выдалось жарким. Война подступала городу неотвратимо. В институте только закончилась сессия, и многие студенты записались добровольцами.

– Отец, я должен сражаться. – Юноша никак не мог согласиться с доводами родителей. Этот разговор в разных вариантах не прекращался почти год. Но если раньше враг был далеко, то теперь все изменилось.

– Не забывай, что ты не просто гражданин этой страны.

– Знаю, но ты же слышал сводки. Наступление вот-вот начнется. Я что, по-твоему, должен бежать в тыл. Вы же с мамой остаетесь. И за порталами есть, кому присмотреть.

– Институт эвакуируют, – не уступал отец, – врачи будут нужны, это понимают все. Это не побег.

Артем знал, что большинство ребят его курса записались добровольцами, а почти все девушки уезжали учиться в тыл. Умом он понимал, что отец во многом прав, но сердцем…

– Завтра я еду в полевой госпиталь фельдшером.

Родители как будто не удивились. Между ними существовала очень тонкая связь – на уровне предчувствия. Они понимали друг друга без слов. Артем не раз замечал, что они понимали друг друга без слов. Но каждый раз удивлялся этому единомыслию.

– Значит так, – только и сказал отец.

Всю ночь он рассказывал Артему ключевые моменты – то чему должен, но не успел научить раньше. Где хранятся важные артефакты, в каких книгах собраны главные тексты заклинаний, как делать защитную татуировку – ту, что продлевает жизнь и защищает от не смертельных ран.

– Отец, ну что ты, вернусь, и продолжим обучение, – пару раз попытался остановить его Артем.

– Да, да, конечно, – рассеянно кивал Александр Григорьевич, – но лучше послушай.

Карту порталов и адреса других посвященных выучил наизусть. А на рассвете ушел на сборный пункт.

Прошел всего месяц, а Артем успел увидеть столько боли и крови, что казалось, им не будет конца.

Он проверял, нет ли отставших, и вдруг, на какое-то время остался один. День только разгорался и небо начинало высветляться, чтобы к полудню стать привычно белым, безрадостным. Молочай, полынь, дикая конопля выстилали землю, сколько хватало глаз.