Возьми мое проклятие

Поэтому молодые бабы, которых вокруг него и впрямь крутилось в достатке, дальше калитки не попадали.

– Вот как опаскудюсь настолько, что зад станет лень самолично подтереть, так и женюсь, – комментировал своё поведение Шашков. – А пока я их спрашиваю: за что ты меня полюбила, милая? Ну, они думают, что я дурной и начинают бояться…

Но дурным Филиппыч точно не был. Хотя девятый десяток и близился к концу, жил он куда насыщеннее и активнее, чем многие пятидесятилетние. Чего стоили одни только его отлучки из села, причинами которых, женщины, видящие в мотивах даже невинных поступков любовь или секс, считали отношения с какой-нибудь бабёнкой.

На самом деле большую часть времени, проведённого вдали от зорких глаз Талкинских сплетниц, Шашков колесил по России в поисках какой-то архивной информации и не раз гостил у Андрея, в Брянске. Об этих поездках Филиппыч говорить не любил, а он и не настаивал, поэтому единственное, что знал о расследовании – оно как-то связано с Великой Отечественной войной.

Уж больно старинные документы хранятся в скромной картонной папочке с надписью: «Дело №».

Дом Шашкова располагался по правую руку от Горяевых и выходил фасадом на улицу. Был он маленьким, аккуратным, облицованным лакированной вагонкой, крытый самодельной деревянной черепицей и окружённый высоким штакетником. Собаки Филиппыч не держал, потому что:

– Помру, а его куда? Надеяться на местных? Да ну! Жаль животину! Да и что у меня воровать-то?

Поэтому во дворе Андрея встретила гробовая тишина.

Закрыв изнутри калитку на ключ, убедился, что свет везде погашен и направился прямиком в баню, находящуюся позади дома. Как только он открыл дверь, в лицо хлынула густая волна душного воздуха. Филиппыч стоял у печи с полным ковшом кипятка. Поприветствовав его кивком, выплеснул очередную порцию воды на раскалённую каменку и прокричал:

– Ну здорово, Андрюха! Проходи!

– И тебе не хворать!

Горячее облако пара рванулось из печного нутра и повисло у потолка молочно-белой пеленой, волосы затрещали от жара, кожа мгновенно покрылась крохотными капельками влаги, а по спине, щекоча, потекла струйка пота.

Повалившись рядышком на полок, они уставились в пространство расфокусированными взглядами и какое-то время сидели молча.

За это умение – молчать, слышать и говорить важное – Андрей любил старика и, обязательно, при каждом посещении родителей, заходил в гости. Бывает настроение: говорить не хочется, но и одному оставаться невмоготу.