Возьми мое проклятие

Когда Андрей пошёл в первый класс, бывший преподаватель ещё жил в Великой Талке. В Малую перебрался спустя год: продал огромный дом в большом селе и купил хатку по соседству с Горяевыми. Тогда-то и началась дурацкая война, развёрнутая матерью.

В своё время Андрей задавал кучу вопросов, пытаясь понять причины её ненависти, но в ответ получал такую алогичную околёсицу, что и вспомнить стыдно. Взрослые частенько считают, что возраст добавляет ума, поэтому недооценивают детей и не сильно стараются сочинить мало-мальски правдоподобную ложь.

Мать в этом смысле не исключение. Но как ему показала жизнь – годы увеличивают опыт, но не размер мозга или число извилин, без которых невозможно грамотно оперировать информацией.

А ведь он сошёлся с Филиппычем прежде всего из противоречия: очень уж злило его несправедливое отношение матери. Сошёлся и не пожалел. Общение со стариком было сплошным удовольствием. Каким-то чудом, на склоне лет, Шашкову удалось сохранить чистый незамутнённый разум, нетронутый надуманными обидами, старческой жёлчностью и обречённым ожиданием смерти.

 И это несмотря на то что прошёл войну, сиротство и долгую одинокую жизнь! Но не скурвился, остался живым и смешливым как ребёнок.

И то ли благодаря доброму нраву, то ли из-за занятий спортом и отсутствия вредных привычек, но выглядел Филиппыч здоровее и моложавее многих начинающих Талкинских пенсионеров. Поставить рядом с ним хотя бы Горяева-старшего – любой незнакомый человек обязательно усомнится в старшинстве Шашкова.

Неудивительно: курить он бросил ещё сорок лет назад и тогда же начал бегать. По утрам местные частенько встречали старика на трассе, а у себя дома Филиппыч оборудовал настоящую тренажёрку – со штангами, гантелями и самодельным силовым комплексом.

Из-за всего этого, отношение к нему в селе колебалось от глубочайшего почтения до резкого неприятия. Сплетницы называли Шашкова не иначе как старым волокитой: по их мнению, мужчина, проживший почти девяносто лет бобылём, может быть только неисправимым гулякой, оставшимся у разбитого корыта.

 Даже здоровый образ жизни, ухоженный огород и аккуратный, собственноручно обшитый деревянной вагонкой домик, эти сороки толковали как стремление к популярности у молодых женщин.

Подобные домыслы вызвали у Филиппыча лишь загадочную улыбку: несмотря на кажущуюся мягкость, круг общения он фильтровал твёрдой рукой, не пуская в него случайных или неприятных людей.