Вредная привычка жить

– То, что вы признались, это хорошо, – многозначительно сказала я, – не каждый решается сказать подобное вслух, вы молодец!

Любовь Григорьевна выпрямила спину: по всей видимости, в этот момент она гордилась собой. Я знаю, как расположить к себе столь наивную душу, как Любовь Григорьевна, – просто надо ее приласкать.

– Надо бы вам имидж сменить, – сказала я, – и не растекайтесь перед ним, когда его видите, – боритесь, это вам не отчеты писать.

– Что же мне делать?

– Распускаете свой злобный пучок, идете и делаете стрижку, покупаете новые шмотки, причем покупаете их только в тех отделах, куда не ступала ваша нога, и побольше решительности и уверенности в глазах.

– Я так не смогу.

– У вас нет выбора, – сказала я, пожав плечами.

– Есть, мне и так хорошо, мы с ним видимся, и мне этого хватает.

– Даже не надейтесь, что ваша жизнь и дальше будет медленно тонуть в болоте, я повторяю – у вас нет выбора. Если вы не пойдете дорогой, которую я вам сейчас протоптала, я расскажу Крошкину, что вы в него втрескались.

– Нет! – вскочила Любовь Григорьевна.

– Да, – улыбаясь, сказала я, – и вы же знаете, что я это сделаю.

– Это шантаж!

– Не спорю.

– Какое ты имеешь право вмешиваться в мою жизнь?!

– Я добрая фея-волшебница, мне по должности положено.

– Ты, ты, ты… интриганка! А по должности тебе положено печатать и на телефонные звонки отвечать!

– Послушайте, чего вы боитесь? Того, что начнете себя чувствовать женщиной? Поверьте, это не страшно, я пару раз пробовала, это стоит того.

Любовь Григорьевна снова села на стул и заплакала.

– Вы это напрасно, – сказала я, – вам еще жить да жить.

Любовь Григорьевна заплакала еще громче.

– Вы же, как все нормальные люди, хотите быть счастливой, так чего вы ждете, доставайте свою харизму – и вперед!

– Я даже не знаю, что это такое, – всхлипывала Любовь Григорьевна, – это что-то неприличное?

Тяжело вздохнув, я включила компьютер, дунула на экран, в надежде, что пыль сделает самостоятельные выводы, и сказала:

– Обратной дороги нет, мужайтесь.

– Хорошо, в конце концов я ничего не теряю, хотя моя репутация…

– Ваша репутация покрылась паутиной, не будем о ней.

– Хорошо, – еще раз сказала Любовь Григорьевна, вытирая слезы.

Я облегченно вздохнула: Крошкин Илья Дмитриевич теперь от нас никуда не денется.

– А как там дела с трупом? – поинтересовалась я.

– Я сегодня звонила следователю, оказывается, этот человек умер не здесь.