Как понравиться маньяку

Подумав о том, что комплименты и легкий подхалимаж любят не только женщины, но и мужчины, Ника для храбрости вдохнула в легкие побольше воздуха и ответила:

– У вас такая трудная и опасная работа, вы боретесь с преступностью, рискуя жизнью, мало спите и не всегда успеваете покушать, вот мы и решили немного побеспокоиться о вас – испекли пирог. Это, конечно, пустяк, но от чистого сердца. Не каждый день встречаются настоящие мужчины…

Игорь смущенно закашлял, дежурный фыркнул и углубился в журнал.

– Спасибо, как-то неловко даже…

– Ну что вы, – Ника очаровательно улыбнулась и заправила локон за ухо.

– Шесть лет.

– Много негодяев поймали?

– Прилично. – Игорь заглянул в голубые глаза девушки и, сам того не ожидая, предложил: – Может быть, встретимся как-нибудь, кофе попьем или в кино сходим?

Дежурный фыркнул еще раз, а Ника чуть не запрыгала на месте от радости. О! Ура! Ура! Теперь главное, чтобы он не передумал.

– Позвоните, как будет время.

Она постаралась не показывать своего волнения: пусть думает, что встречи с очаровательными помощниками следователей для нее самое обычное занятие. На лестнице появилась довольная Леська, кажется, мероприятие с извинениями и пирогом прошло успешно.

– Я позвоню, – сказал Игорь, убирая листок с номером телефона в карман.

Глава 7

Если давно забытые мужчины начинают вновь проявлять к вам хоть какой-нибудь интерес, радуйтесь – значит, вы еще живы.

Максим Григорьевич развернул пирог и с сомнением посмотрел на обструганную плюшку, посыпанную сахарной пудрой. Есть хотелось, к тому же девушки старались, так что нечего медлить, надо просто отрезать кусочек и отправить его в рот. Кочкин достал из шкафа нож и кружку.

– Попробуем, попробуем, – пробормотал он, усаживаясь за стол. Сделал глоток крепкого горячего чая и понюхал липкий, пахнущий вареньем «Вишневый сад».

В кабинет зашел Игорь, напевая мотив надоевшей песни. Он кинул взгляд на припудренное чудо и усмехнулся:

– Во девчонки дают! Шефство над нами взяли. Ты это уже ел?

– Нет, сейчас попробую, – ответил Кочкин и, зажмурившись, откусил половину отрезанного куска.

Сначала было горько, потом сладко, а потом раздался хруст, и невыносимая боль пулей пробила правую щеку следователя.

– Мммммм, – замычал он, вскакивая с места.