Ядам и Лилит

Когда мой сын убегал с ней, я думала: «Где мой сын и новая девочка?» Я переживала, как он станет охотником, если всё время проводит с этой девочкой. Но дружба с ней шла ему на пользу. Девочка была внимательной и заботливой к людям, и мой сын становился таким же. Она восхищалась каждой его добычей, и он стремился охотиться лучше. Однажды они опять куда-то убежали, я встревожилась: «Где мои дети?» Тогда-то я поняла, что волнуюсь за новую девочку не меньше, чем за сына. Моё сердце приняло её как дочь, но это случилось не сразу.

Помолчав, старуха снова заговорила:

– Теперь представь, что было бы, если б мужчины стали делить женщин на своих жён и чужих и заботиться только о детях своей жены. Мужчины вместе охотятся. Добыча совместная, каждый вносит в неё свой вклад, и во время охоты нужны усилия всех. Но кто-то охотится лучше, а у кого-то сноровки и опыта меньше. Если бы каждый охотник думал лишь о своей жене и старался, чтобы ей и её детям досталось побольше еды, начались бы споры, чей вклад в добычу больше.

Это привело бы к распрям и вражде. А, если бы охотник получил травму? Кормили бы другие мужчины детей его жены, как детей своих жён? Или детям его жены доставались бы только объедки и кости? Выросли бы дети, евшие мясо, и дети, глодавшие кости, одинаково сильными и здоровыми? И, скажи мне, Лил-Ыт, дети, которым доставались бы кости, любили бы детей, евших мясо?

Я не могла такого представить и не нашлась, что ответить.

– Нет, а-ми! Они бы завидовали. Жеребьёвка проводится, чтобы предотвратить зависть и вражду в Тойби.

* * *

– Там люди!

Юношеский крик вернул меня в настоящее. Передо мной торчал вывороченный с корнями еловый комель. Длинный ствол с кроной заваливался вниз со склона, по которому бегом поднимались наши парни. Далеко внизу простирался обширный овраг с текущим по дну ручьём. Его правый пологий склон порос кустарником, а левый вздымался угрюмой каменистой кручей. Когда запыхавшиеся братья, красные и вспотевшие, добрались до нас, вождь снял с пояса бурдюк с водой и передал им.

Пока они жадно глотали, он цепким взглядом осматривал местность.

– Большерогий поскакал туда, – утерев рот, юноша махнул вниз и вправо.

– А там – дым! – возвратив бурдюк, второй брат указал вверх и влево.

Что находилось за краем мрачного обрыва, мне было не видно. Угадывался там дымок или только чудился мне, как парням? Сейчас мой муж скажет. Но он ничего не сказал, лишь передал бурдюк мне.