Ядам и Лилит

Третий закон: все мужчины, женщины и дети Тойби равны. Для этого проводится жеребьёвка.

Я возмутилась:

– Как же они равны, если только мужчины могут себя исключить?

– В этом равенства нет, потому что женщины для семьи важнее. Только им невидимые дарят детей. У нас женщин, способных рожать, меньше, чем мужчин. Если бы было наоборот, могло бы родиться много детей, и нам не пришлось бы идти на поиски другой Тойби.

– Охотники их не прокормили бы!

– Скажи, кто опасней – медведь или медведица с медвежатами? – усмехнулась старуха.

Я задумалась.

– Опасней медведица, а-ми! Почуяв угрозу детям, медведица нападает сразу. Если бы детям Тойби грозил голод, то женщины стали бы охотиться наравне с мужчинами и детей прокормили бы.

– Если детей дают невидимые, и женщины сами могут их прокормить, зачем же тогда мужчины? – удивилась я.

– Природа наделила женщин желанием иметь детей, а мужчин – желанием проникнуть в женское тело. Невидимые вселяются в мужчин и через них проникают в женщин. Иначе детей не бывает.

Старуха меня запутала.

– А зачем нужна жеребьёвка? Без неё тоже не бывает детей?

– Нет, а-ми, жеребьёвка нужна для другого. Мужчины все разные, женщины тоже. Твоя ми-а была самой красивой женщиной Тойби, все мужчины желали получить её в жёны. Мой сын – лучший охотник, все женщины хотели, чтобы он стал их мужем. Как никого не обидеть? Для этого и проводится жеребьёвка. В жребии все равны, и каждая женщина может стать женой любого мужчины.

– Моя ми-а и твой сын хотели быть только друг с другом! – упрямо буркнула я.

– Что бы случилось, Лил-Ыт, если бы, следуя этому желанию, они отказались участвовать в жеребьёвках?

– Они были бы счастливы!

– Ты ошибаешься, а-ми, – возразила старуха. – Мужчины завидовали бы вождю, а женщины – твоей ми-а. В семье началась бы вражда. Но, поскольку они честно исполняли долг перед Тойби, не было ни зависти, ни вражды.

– А Космач?

– Волки обычно серые или белые, но иногда в стае попадается чёрный. Космач в нашей Тойби, как чёрный волк в волчьей стае, не будем о нём говорить.

– Моя ми-а любила меня, хотя не рожала! – обиделась я.

– Она вскормила тебя, заботилась о тебе с младенчества. Ты заменила ей родное дитя. Она мне – нет, потому что попала к нам уже большой девочкой. Конечно, я приняла её как свою а-ми. Но первое время я следовала долгу, а не голосу сердца.