Северное море

Степаныч потом на городской женился, дом продали, двадцать седьмой-то, долго пустой стоял, потом уж туда приехал этот худощавый, сначала нормальный был, разговаривал, бабкам с хозяйством помогал. Потом высох весь, осунулся, ни здрасте, ни до свиданья. Говорят, оборотниха эта проклятие что ль какое на дом наложила, закопала в огороде что-то, и, мол, каждый, кто поселится в том месте, либо с ума сойдет, либо убьет кого, а потом и сам помрет.

– Старуха эта, что ж, тоже убила кого? – уточнила бабушка.

– Какая старуха? – не поняла баба Зина.

– Ну та, что в свинью превращалась.

– Да прям, нет.

– А от чего ж умерла-то?

– Да почем я знаю! Померла и померла. Да и ухо отстрелили, – ответила Зинаида.

– Да нет, глупости, глупости – это всё, – покачала головой бабушка.

– Ну как знаешь. Да вот только, давненько я этого худощавого не видала, всё малец какой-то уже второй год мелькает. В прошлом году дед еще появлялся пару раз, а сейчас июль уж пошел, а я его ни разу не видала, только пацана этого.

– Да откуда тебе знать, живет там дед или нет, ты же редко на той горе бываешь?

– Где ж редко? Я к Верке-то хожу, все мимо пройду, да или у нее и спрошу, что, мол, не видать, худощавого? Нет, говорит, не видать.

– А что за мальчик-то? – спросила бабушка, поправив очки.

– Да покуда я знаю! – взмахнула рукой Зинаида. – Внук видать, а может и сын, а коли и еще кто, не знаю. Наркоман он.

– Откуда ж ты знаешь, что наркоман? – ехидно улыбнулась бабушка.

– Да там и знать нечего, ты глянь на него.

Тогда в разговор я не полезла, а вот вечером, когда сели ужинать, снова вспомнила про эту историю. Почему-то она меня зацепила.

– Бабушка, – обратилась я, дожевывая салат из огурца с помидором, – ты веришь в проклятия?

– Верю, – коротко ответила она.

– Но ты не веришь, что на том доме, о котором баба Зина рассказывала, лежит проклятие? – пыталась разговорить я бабушку.

– Не знаю. Но в нем всегда жили странные люди. И не баба Зина, а Зинаида Федоровна.

– Понятно, – я вернулась к салату.

– Ты что ж, разговор наш подслушивала?

– Да нет, случайно только кусочек услышала. Про оборотня.

– Мясо ешь, что ты его все ковыряешь, – сказала женщина.

Да уж, странное чувство, когда бабушка, которая даже в детстве тебя не воспитывала, выговаривает за еду, хотя тебе девятнадцать. Я молча продолжила есть.