Северное море

Кто бы мог подумать, что невыносимая скука, отсутствие желания читать или рисовать и решение выйти на огород, где в тенёчке под большим деревом на лавочке сидели бабушка с соседкой бабой Зиной, внесет в мою жизнь значительные перемены и приключения?

– Здравствуйте, – поздоровалась я, подойдя к женщинам, и села с книгой на пластиковый зеленый стульчик немного в стороне от них.

Ответа не последовало. Еще бы. Эта баба Зина, женщина лет 80, полная, одевающаяся в халаты и платки, скрывающие седые, некогда рыжие, волосы, тоже была не в восторге от меня.

Отец, его жена, мои бабушки, соседка – может сложиться впечатление, что все меня недолюбливали, но это не так. Знакомые, друзья, одногруппники и большая часть преподавателей были обо мне хорошего мнения, недолюбливали только родственники и баба Зина. Особого внимания я на их недоброе отношение не обращала, но и приятного в этом ничего не было.

Глядя в книгу, я послушала, о чем разговаривают женщины: они обсуждали каких-то своих знакомых.

Внезапно внимание с парня переключилось на следующий рассказ бабы Зины, хоть он и был немного бредовый, впрочем, я любила всякие паранормальные истории, пусть и не особо верила во всё это.

– …Тань, ты что ж, не помнишь? – спросила баба Зина.

– Что не помню? – переспросила бабушка.

– Еще про мать этого Степаныча слухи ходили, когда я совсем девочкой была.

– Да брось ты, ерунда всё это, – сказала женщина, махнув рукой.

– Ага, как же, ерунда. Тогда ж, в одну ночь, к Ивану Петровичу свинья в огород залезла, большая, страшная, все там перекопала, он в неё из ружья-то стрельнул, да не попал, только ухо отстрелил, она побежала, он второй раз стрелять не стал, да подмети, что без уха она теперь.

– Ну и что?

– Что, что! А на следующий день видели эту Марью Леонидовну, мать Степаныча, оборотниху эту, без уха.

– Ну, не знаю… Народ всякое болтает, что ж теперь всему верить?

– Да что верить-то! Видели люди оборотниху без уха? Видели! Отстрелил Петрович свинье ухо? Отстрелил! Что ж не верить-то? – не унималась баба Зина.

– А что с ней стало-то после этого?

– Да померла она… – Зинаида задумалась, – спустя неделю, да померла.