Купчая

И вас ведь даже собирались туда отвезти!

– Ну, а Саша? Чуть с собой не кончил человек! Он-то там точно очутился случайно! Он же с паспортом… ну, не гражданин, но… И вообще, я же был у него дома! Я уже ушёл из… Не сопротивлялся же, я бы перебился, вдруг подвернулось бы что. И вот так хватать, и куда-то там в фургон… А камера эта! А как я на себе пёр этого… Долидзе! Разве можно так человека? Европейцы, тоже мне! Там один кричал «эсэсовцы»…

– Очень запчеловская риторика. У них таких агитаторов хватает без вас.

Вдобавок они говорят гораздо более связно, чем вы, гораздо более. Или вы надеетесь, молодой человек, что спасённый вами Саша приютит вас, этого юношу и почтенную Раису-апа у себя до конца жизни? Ну, или хотя бы до смены этого дебильного правительства? Кстати, вы сказали – фургон. Хотя бы номер этого фургона вы посмотрели?

Владимир смешался. Всё вокруг как-то разом потускнело, будто приглохло, обёрнутое лентами чайных испарений. Номер… Фургон был хлебный, там пахло хлебом, это точно… Алик смотрит на него, на Владимира, так отчаянно, будто хочет подсказать на экзамене… Нет, он уже смотрит на маму Раису.

Подсказать… Раиса Виленовна вдруг говорит:

– Соломон Давидович, можно мой сын скажет, что это был за фургон?

– Да конечно! Здесь же не полиция. Можно, не можно… Это, скорее, по их части, по их, а не по моей! Так, юноша, я вас слушаю внимательно!

– Один фургон был хлебный, голубой с жёлтым нарисованным колосом, а другой мебельный, синий, с белой полосой по бокам и сзади.

Его недавно перекрасили из тёмно-зелёного, там видно, краска обкололась. И… за рулём сидел, по-моему, Роман Гарифович!

– Значит, я правильно понял. Это мой фургон. Роман Гарифович – это Камаев, я правильно помню? У меня же их все три забрали, на целые сутки! И водитель был в кабине не один, так?

– Правильно! – восклицают мать и сын одновременно. Это можно было бы назвать восторженным воплем, но восторг блестит только в глазах, рдеет на щеках, вздымает груди, а голоса остаются почти невозмутимыми, только Алик сглатывает на последнем слоге и поспешно прячет лицо в чашку.

– То есть нам повезло. У нас даже есть связь с вашим знакомым, с вашим хорошим знако-о-мым, – почти пропев окончание фразы, Соломон Давидович встаёт и оглядывает компанию гостей. – Все поедем с ним разговаривать?

– В гараж? – спрашивает Владимир и тоже встаёт.