За долги отдам тебя

Голос Алана – тот, который я надеялась никогда больше не слышать – волной проходит по телу, концентрируясь в самом сердце, которое того и гляди разорвется. Или остановится от пронзившей боли.

Нельзя показывать ему свои слабость и трусость! Эти качества Алан лишь презирает, признавая лишь сильных – таких, как он сам.

– Здравствуй, Алан! – я вежливо улыбаюсь, наконец глядя ему в глаза. Быстро подхожу к массивному столу, стуча каблуками, и сажусь в кресло напротив. – Как ты поживаешь?

Алан молчит.

– Спасибо, замечательно, – отвечает он. – Надеюсь, и ты тоже. Кстати, поздравляю со свадьбой. Жаль, что приглашения я так и не дождался.

Скулы ломит болезненно – только бы не разрыдаться! Позволю себе слабость – и я пропала. Проиграла!

– Благодарю. Нам было не до гостей, – улыбка моя трещит, грозя осыпаться гипсовой крошкой старой статуи.

Алан хмыкает на мой короткий вопрос, на миг становясь похожим на себя прежнего – яростного, озлобленного, одержимого, но любящего меня. Открывающегося передо мной, доверяющего… или мне так только казалось?

– Я думал, твой муж доходчиво тебе все объяснил, – Алан привычным жестом проводит по левому виску, и впивается в меня своими дымными глазами. – И раз ты здесь – тебя все устраивает. На три месяца ты моя, Арина! И будешь делать то, что я скажу.

Как бы не так!

– Три месяца я должна провести с тобой? – переспрашиваю я, откидываясь на спинку кожаного кресла. – И что будет входить в мои… обязанности?

Алан улыбается уголками губ, но глаз его улыбка не коснулась – дикие у него глаза. Сколько лет я неотрывно в них глядела? С шести лет – почти всю свою чертову жизнь.

– Думаю, ты сама понимаешь, что именно. Не прикидывайся ребенком.

Унизить, значит, хочет.

– Я должна спать только с тобой? – деловито интересуюсь я. – Или мне нужно будет… хммм… обслуживать еще кого-то: твоих партнеров, коллег, еще кого? Может, стоило проститутку для этого нанять – опыта всяко больше, чем у меня.

В глазах Алана разгорается знакомое бешенство – то, которого я всегда боялась и, что греха таить, ждала. Ведь вспышки его заканчивались испепеляющей страстью – а нервы пощекотать я любила всегда.