Подкидыш для хулигана

Давай, скажи ему!»

– Горин…

– Слушаю тебя, Горина, – весело откликнулся Леша, перебивая меня, и я потрясла головой – точно, я же замуж вышла!

– Я хотела кое о чем попросить, – осторожно начала я, и в двадцатый, кажется, раз, телефон мажора затрезвонил гнусной песней про улетную чику, которая дает каждую ночь. – Кхм, может, ответишь?

– Да нафига? – зло ухмыльнулся парень.

– По тебе явно кто-то скучает.

– А ты ревнуешь? – подначил меня парень, и я возмущенно вздохнула. – Расслабься, это одногруппники звонят, явно поздравить спешат.

Было бы странно, если бы Горин умудрился мне изменить за эти два часа, которые прошли после регистрации. Но, кажется, все еще впереди. Ведь врать он мне уже начал. Одногруппники звонят, угу. Нет, они тоже звонили, но на них другой звонок, а тупая песня про чику… ну явно же мисс сволочная Диана названивает.

«Да пошел он! – возмутилась я. – Сейчас скажу ему, что раз брак фиктивный, то пусть ни в чем себе не отказывает.

– Так что, женушка, ревнуешь?

– Просто надоело слушать эту гадкую песню. Она оскорбляет мой вкус, – надменно ответила я, и на секунду самой смешно стало от того, как я нос задрала. – Так, Горин, давай сразу все проясним: хочешь гулять со всякими… хмм, чиками – пожалуйста. Только меня не позорь, раз уж в универе уже все в курсе о нашей свадьбе. Если о твоих загулах узнают, если подставишь меня, то…

– То что?

– То я устрою тебе ночь в Каире, – ехидно произнесла я, цитируя Иду Галич.

– То есть, у меня есть право на лево?

– Есть. У меня оно, кстати, тоже есть. Брак-то фиктивный, – напомнила я и Горину, и самой себе.

– Фиг тебе, Пчелка, – оскалился мажор. – Все, закрыли тему!

– Но…

– Молчи, женщина, – нагло оборвал Горин, и вдобавок, щелкнул меня по носу. – Вроде ты такой ботан, но иногда откровенную пургу несешь. Так что цыц.

Нет, ну каков, а?! Меня даже папа никогда не перебивал, и всегда выслушивал.

– Лёш, мне деньги нужны, – сказала я, собрав все силы в кулак.

– Я помню, до конца осени получишь бабки.

– Мне сегодня нужны. Аванс в пятьдесят тысяч. Срочно, Лёш, – поморщилась я. – Дашь?

– Пятьдесят? – нахмурился парень, растеряв свое веселье. – Ну… дам, конечно. Куда я денусь.

Я расслабилась, наконец.