Любовница

Была репутация, было громкое имя семьи, и были долговые обязательства. И со всем этим пришлось разбираться мне, вдобавок поддерживая родителям и сестре тот уровень жизни, к которому они привыкли.

– Ты молодец, – кивнула я холодно. – Молодец, раз справился. Надеюсь, мы закрыли тему личного?

Влад ухмыльнулся и не ответил. Поднялся с кровати, и мы продолжили прогулку по отелю.

Я шла за ним и понимала – не могу не сравнивать Влада с Ромой.

Ромка у меня обаятельный, легкий на подъем, смешливый. Влад же лишен легкости, как и обаяния юности.

Тяжелый он человек. Циничный. Харизма есть, но мрачная. Не самый порядочный, и очень недобрый он. Худшие недостатки собрал на мой вкус.

Но даже после его наглых вопросов мой взгляд останавливается на нём. Впитывает его образ. Владу спину не жжёт от моего внимания? В этом мужчине словно спрятан магнит, к которому меня тянет.

А еще мне невероятно тревожно за Варю. Вот как она будет рядом с таким мужчиной? Он же сломает её. Варька у нас – принцесса из детской сказки: честная, добрая, чуть инфантильная и справедливая.

Она как Мерида из мультфильма «Храбрая сердцем»

Но насколько она сильная, чтобы выдержать такого мужчину, не прогибаясь и не переламываясь?

– Ты любишь своего мужа? – огорошил меня Влад вопросом.

Мы с ним как раз вошли в номер-стандарт.

– Люблю. К чему эти вопросы? – раздраженно повысила я голос.

– Ты знаешь, – он вдруг притиснул меня к двери. – Знаешь, – прошептал, склоняясь.

Я плыву в дурмане. Во мне кипят страх, возмущение, неприязнь, возбуждение и еще около миллиона чувств.

Если бы Влад накинулся на меня с поцелуями – я бы очнулась, вывернулась бы, ударила. Но он не целует.

Он меня… нюхает. Волосы – приблизив ко мне своё лицо, касаясь щекой и цепляя щетиной прядки; шею – шумно ведя носом и щекоча своим дыханием.

Он молчит. Я с места сдвинуться не могу. Стою, зажатая между дверью и его телом.

Всё происходящее – дико и странно. Неадекватно. Если бы подруга рассказала мне о подобном – я бы дала четкую оценку такому мужчине: маньяк, психопат и моральный урод.

Но это случается именно со мной, и я продолжаю плыть в дурмане. И чувствую, что происходит нечто еще более неправильное, чем если бы мы трахались.

– Ты боишься меня. Боишься… Не бойся, Лала. Ты, правда, любишь своего мужа? Тогда почему ты так реагируешь на меня?

– Давай без пошлостей в стиле «говоришь что не хочешь, но твоё тело доказывает обратное», – прошептала я. – Я боюсь, да.