Ты… не моя…

Ада рассмеялась, но немного отступила – переползла к подножию кровати. И этот её шаг назад… ведь только что совсем рядом лежала… как подкуп, когда тебе тычут в руки конверт и ты понимаешь, что там есть, что брать нельзя. И даже осознаешь, что за этим начнутся обязательные последствия, условия, которые обязуешься выполнить, а отказаться не можешь. Так и он сейчас – знал, что, отступив сейчас, она вернётся, чтобы надавить с двойным усилием, но не мог, просто не мог сказать об этом прямо и как ручной котёнок готов был поддаться ласке.

Только котёнком ни по сути, ни по жизни не был и несмотря на то, что от запредельных амбиций отказался, в тряпку не превратился. Глянул на Аду без тени эмоций, а потом рукой на всё манул и брезгливо поморщился.

– Доброе утро. – Улыбнулась она, бессовестно анализируя явно неудавшийся ход.

– Тебе не идёт эта роль. – Сказал, будто выругался. С кровати встал и тут же направился в душ, в скромном желании привести себя в порядок.

– Я всего лишь приготовила тебе кофе.

 – Не унималась Ада, когда, смыв с себя остатки сна, Слава вернулся в комнату.

Тут же натянул на голое тело тонкий свитер. Ближайший из тех, что стопкой лежали на полке шкафа. Обернулся, когда она уже ждала ответ. С каким-то остервенелым удовольствием ждала.

– Я не пью кофе, так что номер не удался.

– Не пьёшь кофе? – Рассмеялась, в один миг растеряв всё напряжение. – Шутишь? Или нет, не так: обманываешь! Даже интересно зачем.

– С дурными привычками стоит бороться.

Не слышала о таком?

– Ты говоришь глупости! – Возмутилась и словом, и жестом. – Можешь сейчас сколько угодно строить недовольное лицо, но своим глазам я верю больше, чем твоей неумелой игре. И мои глаза видели, как ты ещё во сне потянулся на этот запах. И крылья носа расширились, и язык скользнул по губам, точно зная, какой вкус ему предстоит оценить через мгновение.

– Ни в коем случае. У меня больное сердце и врач запретил злоупотреблять.

– Ты не похож на сумасшедшего! Кто в здравом рассудке готов отказаться от кофе? – Казалось, Ада была искренне удивлена, что и старалась продемонстрировать.

А потом как-то вдруг повеселела, расслабилась, поднялась на кровати к изголовью и глянула с превосходством. – Неужели ты злишься? – Задалась вопросом и как бультерьер вцепилась в него взглядом, не позволяя ни пошевелиться, ни сделать попытку уйти от разговора.

– Даже интересно знать, за что я могу злиться.