Осень Борджиа

Сначала положено подсчитать приданое, не обманули ли! Поштучно пересчитывается белье, рубашки, платья, упряжь для лошадей и мулов, и в первую очередь- самое вожделенное- дукаты. Сложный процесс, без сомнения, чуть не поссорились! В Эпоху Возрождения монеты важнее взвешивать, чем считать. Феррара потребовала, чтобы сумма была выплачена в «больших» червонцах, более тяжелых, чем «камерные», предусмотренные Александром VI. С каждой монетой подозрительного веса между делегатами Феррары и кассирами Ватикана вспыхивали пререкания и взаимные обвинения, и счет прекращался.

Считали до самого января. И вот, наконец, процессия могла выезжать из Рима. Попробуйте представить себе весь цыганские табор, тянущийся по итальянским землям: десятки телег с гардеробом и приданым невесты, 753 сопровождающих, включая придворных, вооруженный эскорт, поваров, музыкантов, шутов и различных слуг (дворецких, секретарей, капелланов, гардеробщиков, виночерпиев, пажей, кладовщиков, и многих прочих).

К процессии присоединилась дюжина кардиналов, и примерно столько же членов личной свиты невесты.

Невеста грустила. Родриго, сын от Альфонсо неаполитанского, не мог последовать за матерью в новое государство, так положено исходя из политических интересов. Малыш остался в Риме под опекой своего дяди кардинала Франческо Борджиа, позже он будет перевезен в Неаполь. Все, что останется Лукреции, следить за ним на расстоянии, оплачивая лучших репетиторов и гувернеров.

Она никогда больше не увидит ни своего отца, ни своего сына.

***

– Думай о казне, Альфонсо! – Что еще мог сказать герцог Эрколе возмущенному сыну, в устах которого самым приличным словом было слово «блудница». Правда, еще с прилагательным «римская».

С одной стороны жених возмущался, с другой- чувствовал себя неуверенно. Красавица-жена с такой репутацией… а вдруг он окажется не на высоте. Волнений хватало.

Он бубнил что-то об оскорблении, которое брак наносит одной из самых знатных семей Италии, восходящей к троянскому герою Атенору, по легенде бежавшему в Италию.

Ренессансная Феррара считалась одним из самых прекрасных городов Италии.

Личный инженер герцога Бьяджо Россетти создал городскую планировку с классическими воздушными линиями: извилистая сеть средневековых улиц уступила место широким прямолинейным проспектам вдоль церквей и дворцов, расписанных фресками и украшенных лучшими художниками того времени.