Перевоспитать актрису

Только к машине я шла, кажется, с глупой улыбкой на лице, потому что Ботаник снова не выдержал, хотя знал, что нарвется на грубость.

– Хэштег: сложные отношения.

– Что? – повернулась к нему, вынырнув из дурацкого состояния.

– Ну, у меня Инесса подсела на любовные романы. Находит их в сети и читает. Так там во многих хэштег такой для более удобного поиска.

– Н-да, это только мы, видимо, отстали от мира современной литературы.

– Зато если мне на пенсии станет скучно, я всегда могу описать наши приключения.

– Поехали уже, доктор Ватсон, – усмехнулась я.

Глава 10

Когда мы уже подъезжали к моргу, Ботаник наконец снова подал голос:

– Кажется, Константин Иванович не обрадуется. Может, надо было ему что-то от изжоги захватить?

Я посмотрела на этого остряка, припарковав машину, и спросила:

– Ты где так язвить научился?

Он в ответ пожал плечами и улыбнулся:

– У меня были лучшие учителя.

Если уж он говорил во множественном числе, то явно имел в виду не только меня.

Скорее всего, и Лешу тоже. А может, и Константина Ивановича. Он от нас в остроумии не остает.

Я положила подбородок на руль и повернула голову в сторону припарковавшейся рядом машины. Все-таки я идиотка. Из-за такой глупости поссориться. Может, та брюнетка в его квартире уже приняла предложение? Не все же такие несговорчивые, как я.

– Ивонна Сигизмундовна, мы будем сидеть или пойдем? – спросил Ботаник, выходя из машины.

Леша уже тоже нетерпеливо прокручивал ключи на пальце, ожидая нас.

Ну, не стоит заставлять ждать тогда. Я вышла и направилась к дверям. Все равно все не то, все не так. И от этого тошно. Очень тошно.

Костя привычно поднял голову, когда мы вошли в кабинет, и поморщился. Реально у человека изжога, судя по выражению лица.

– Ваша троица меня доконает, – обреченно выдохнул Клементьев.

Леша сразу перешел к делу:

– Что у тебя?

– Ваша Елена Гройсман рожала. У нее старый шрам на промежности, да и тазовые кости… Возможно, это их врожденное расположение, но я бы сказал, что все-таки роды были.

Да и по рубцу можно сказать, что ее резали во время родов. Налицо эпизиотомия. Немного, там буквально пять стежков было наложено. Да и шов довольно старый. Но это могло быть два года назад, а могло – и десять.

Каждый из нас сейчас задумался. Двадцатилетняя девушка приезжает в наш город, без детей, только с амбициями. Быстро поднимается по карьерной лестнице, а потом ее настигает прошлое.