Время расплаты

Даже не по-другому, а никак.

«Убедилась, что ничего?»

Так вот просто. Тогда почему возникло впечатление, что убедить в этом он хотел в первую очередь себя, а не меня? Специалист по изучению поведения недоверчиво качал головой. Но женщина, обычная женщина была раздавлена.

«Уезжай, Лиля».

Нет. Больше никогда и никогда не станет за меня решать, куда и когда мне ехать. И снова наблюдательный ученый поднял во мне голову. Эти слова не несли смысл: «Уезжай, потому что я не хочу тебя видеть». Тут было что-то другое.

Но тогда, когда он стоял передо мной, я не могла анализировать.

Это сейчас, сидя в кабинете Арсена, включила мозги.

Кстати, а зачем отец интересовался расстройствами мышления?

Мысли потекли в другое русло. Это нормально. Я привыкла к этой особенности: когда моя психика защищалась от травмы, в голове поворачивался рычаг. Я начинала думать о совершенно других вещах, чтобы не сойти с ума.

«Не лезь в дело Елизаровой».

Значит, он знает, а следовательно… Сам не оставил это дело? Но оно же закрыто, хотя логическая цепочка выстраивается как раз в пользу того, что закрыто не значит забыто.

– Ничего хорошего, видимо, не случилось, – появился в дверях Арсен с двумя белыми лотками. – Поешь тогда хотя бы, – поставил их передо мной.

Люблю этого дагестанского старика. Вопросов не задает, но все понимает. В душу не лезет, но как будто туда и смотрит

– Слушай, Лиль, я тут краем уха услышал, что у тебя сегодня гости побывали.

– От кого услышал?

Арсен на мой вопрос отвечать не собирался.

– Твой отец был дальновидным и умным мужиком, страховку себе обеспечил в виде компромата.

Мне даже кусок поперек горла встал. Обалдеть папочка выдал! Но теперь хотя бы понятно, что искали.

– И ты позвонил Жене, – не спросила, а констатировала я.

– Ну да. Все-таки он мент, то есть полицейский.

– Арсен, ты вот много слышишь. Так скажи мне, что говорили о моем отце, чем он занимался в последнее время, было ли что-нибудь странное.

– Он хоть и был фигурой приметной, но не депутатом же каким или претендентом в мэры, всего-то врачом.

Я снова подавилась. Отец и религия? Это смешно.

– Ты же сам сказал, что он был врачом. Мы в основном атеисты, – ответила я. – А почему ты спросил?

– Да я вот вспомнил, что видел его с месяц назад. Он заходил в церковь, что на Громова.

А это точно странно. Насколько я помнила, на Громова был только католический костёл.