Твоя любимая жертва

– Екатерина Тимофеевна, – закрыв дверь, под моим недоумевающим взглядом начал Роман Олегович, – ко мне сейчас зашёл один из родителей…

Он сделал драматическую паузу, не понимая, насколько быстро обрабатываю подобные интонации и набрасываю несколько выводов. Классного руководства у меня нет – ко мне не пришли, потому что мой ученик поджёг кнопки в лифте или отобрал карманные деньги у первоклассника.

Кому-то не понравились оценки, выставленные ребенку? Вполне возможно, но почему бы не прийти сразу ко мне? Хотя тут ещё вариант со склочным родителем, который направился сразу к директору.

Но самое главное… Год я никому не была нужна. А тут уже и родителям. Совпадение?

Или… Конечно же!

– Дайте угадаю, – продолжила я за Романа Олеговича, – это отец Дениса Сенникова?

Директор сориентировался быстро.

– У вас какой-то конфликт с Денисом?

– Нет, что вы. Просто у мальчика талант к математике.

– Он ждёт в моем кабинете.

– Хорошо, пойдёмте.

Мы спустились на первый этаж и, пройдя приемную, вошли в кабинет директора.

– Добрый день, – кивнула я мужчине, садясь напротив него за столом, который стоял перпендикулярно директорскому.

– Здравствуйте! – ответил он. – Роман Олегович, – повернулся к директору, – вы говорили, у вас ЧП в актовом зале? Мы с Екатериной Тимофеевной немного поболтаем.

"Мы не любим ментов. Они глупые".

Взгляд Сенникова не казался таковым. Он был проницательным. И выглядел отец Дениса очень даже представительно. Не обычным рядовым ментом.

Когда за Романом Олеговичем закрылась дверь, Анатолий Егорович расслабленно откинулся на спинку стула и продолжил на меня смотреть.

Знаю я этот прием – не проберешь. Молчит, не начинает, чтобы я начала нервничать. Для этого же предпочел и директорский кабинет, а не мой.

Ладно, играть в гляделки мы можем долго.

Я сложила руки замком на столе и чуть нагнулась вперёд.

– Вы хотели со мной поговорить? – спросила ровно.

– Меня зовут Анатолий Егорович, – представился он и даже протянул руку.

Я нехотя ее пожала и ответила:

– Очень приятно.

Если бы я не понимала, зачем мы здесь, то голос бы очень сильно верещал о том, что внимание ментов нам не надо. Но сейчас он заткнулся, что не могло не радовать.

– Екатерина Тимофеевна, вы помните себя в шестнадцать лет?

Лучше бы не помнила, но, увы, я ничего не забываю.

– Конечно, – основываясь на наблюдениях за своими учениками, быстро ответила я, – первая любовь, а надо готовиться к экзаменам.