Теория несоответствия

– В этих стенах больше ни о чем я не разговариваю.

– А вы зануда.

– Что, простите?

– Вы меня услышали, – усмехнулась она. – За пару секунд или потому, что вы переспросили, мое мнение не поменяется.

Дерзкая. За словом в карман не полезет.

– Девушка…

– Меня зовут Карина.

– Хорошо, Карина, что вам от меня надо? Аспирантов я не беру, магистрантов тоже, хотя вы, скорее, первокурсница.

– Я вообще-то окончила Колумбийский университет.

– Рад за вас.

Она меня начала раздражать.

– Мне надо с вами поговорить, – сказала она.

– Если вы, девушка, не студентка этого вуза, то нам не о чем разговаривать.

Я прошел мимо нее и понял, что в коридоре стало легче дышать. Может, зря наехал на девчонку? Но я был относительно вежливым, а она начала непонятно с чего. Кивая студентам в коридорах и на лестнице, вышел на улицу.

Открыв все двери, хотя вряд ли это поможет, я представил себя под душем. Сила мысли – она помогает. Я почти перестал изнывать от жары, такой непривычной, но тут же снова услышал:

– Андрей Григорьевич.

Блондинка… Как ее? Карина, кажется… Она стояла передо мной с таким решительным видом, как будто я тут же должен был ответить: «Да, моя белая госпожа».

– Девушка, что вам надо? – спросил я, давая своим тоном понять, что разговоры меня вообще не интересуют.

– Давайте поговорим.

– О чем?

– О моей матери.

Вот тут ей удалось меня заинтересовать. Блядь, надеюсь, она сейчас не заявит, что я ее отец. Только этого не хватало! История в стиле мексиканских сериалов не подойдет. Вроде как перед смертью мать ей рассказала, что у нее есть отец, и несчастная девочка пытается его найти. Даже в мыслях звучит отвратительно.

– Девушка, – немного снисходительно начал я и понял, что этот тон ей не нравится.

– Меня зовут Карина! И не надо на меня так жалостливо смотреть. Мне двадцать пять, я взрослый человек и просто хочу найти ответы.

Да в ней страсти на троих бы хватило. Или даже на пятерых. Я невольно улыбнулся и ответил:

– У вас неправильный подход к поиску.

Ее, кажется, все больше и больше раздражала каждая моя фраза. Только странно, что теперь я относился к ее фразам спокойнее.