Роман на мою голову

Я прижала вещи к груди и, насколько это возможно, пока резко заткнувшийся сосед пребывал в растерянности, почти бегом направилась к дому.

Наверное, это было глупо. Ромочка мог меня догнать в два счета, да и дома мы встретимся в любом случае, но дверь в мансарду хотя бы закрывается.

И пусть меня этот хам называет хоть монашкой, хоть пуританкой, хоть даже иллюминаткой.

Не знаю, что со мной сделал юг, но явно встряхнул. И мне даже плевать, что Ромочка нетрадиционной ориентации, но меня, судя по всему, тянет на приключения…

Закрывшись в мансарде, я таращилась в окно и прислушивалась к звукам в доме, но Ромочка, судя по всему, за мной не пошел.

Может, он не только любитель ходить в чем мать родила, но и ночных заплывов. Значит, я пока в тот самый летний душ. Желательно по-быстренькому.

Видимо, норадреналин начал выветриваться, вот уже и не тянет искать приключения на Жозефину Павловну.

Надо же, однако, такой гомобандит знаком с творчеством Чехова. И хорошо, что мама моя преподаватель как раз в филологическом, иначе бы я ударила перед этим хамом в грязь лицом.

Меня-то классика мало интересовала, но пришлось проникнуться. Вот многое и отложилось в голове.

Я отодвинула шторку и осмотрелась – если Ромочка меня решил выжить отсюда, то кто знает, что у него на уме. Но было тихо.

Причем я выходила в одежде, в отличие от некоторых.

Южная ночь уже полностью вступила в силу, и я даже потерялась немного. Звезды яркие, но темень непроглядная.

Пришлось ориентироваться на свет в Ромочкиной пристройке. Надеюсь, он забыл уже обо мне.

Глаза немного привыкали к темноте, и возле крыльца, нащупав выключатель, я пискнула от неожиданности.

Именно от неожиданности!

– Ну и гад, – сказала я жирному коту, сидевшему посреди коридора. – Нельзя же так пугать.

Кот лизнул лапу и указал мне на… дохлую мышь.

– Офигеть, – покачала я головой.

– И совсем не страшно? – материализовался за моей спиной Ромочка.

Вот… плохой человек! Не удивлюсь, если он сам бедную мышку и грохнул, чтобы меня напугать.

Обернувшись, я ткнула пальцем в грудь, конечно, голую.

– Я в приемнике видела гной, кровь, дерьмо, так что мышью меня не напугаешь.

– Монашка-медик?

Ромочка притянул меня за руку к себе, и теперь голой груди касалась не только моя рука, но и вся я верхней частью туловища.

– Ага, – кивнула я, – про помощь ближнему тоже что-то в библии должно быть.