Отдайся искусству

Мой бывший заметил, уходя, что меня ни один нормальный мужик не выдержит. Вот хочет он на диване пивка попить, глядя старый голливудский боевичок, а у меня по плану поход в супермаркет или, еще хуже, уборка, включающая в себя протирание пыли с телевизора. И, о боже, пылесос не дает услышать коронную фразу старика Арни «Аста ла виста, беби». В итоге я оказалась эгоисткой, которую не волнуют чужие желания. А бывший был далеко не мачо, так что о загорелых красавцах действительно только мечтать остается.

И вот сейчас мои планы на выходной день портил шеф, поэтому я вернулась к распорядку рабочего утра.

Не люблю опозданий. Минута там, минута здесь – и за день теряется много времени, которое можно было потратить на полезные дела.

Шеф опоздал на пять минут, и первым делом, устроившись в салоне, я демонстративно постучала по часам.

– Анна Валерьевна, не занудствуй, – покачал головой Матвеев, распространяя по машине запах валидола.

– Итак, – пропустила я его замечание мимо ушей, – чтобы не терять времени, рассказывайте, Игорь Владимирович, куда мы направляемся и что случилось. Не люблю быть неподготовленной.

– Я так и думал, – кивнул шеф. – Папка на заднем сидении. Только это, Ань… Не выскакивай из машины на ходу.

Вот это мне не понравилось еще больше. Я потянулась за документами и, открыв папку, чуть не застонала. Но профессионализм взял верх, и я углубилась в изучение содержимого.

– А я вам зачем? – все-таки спросила, когда Матвеев припарковал авто напротив нового здания. – Пусть вон, – посмотрела я на фамилию, – Ира Соловьева и занимается.

– Во-первых, Ирина Андреевна в отпуске. Во-вторых, у нее нет такого выездного опыта, как у тебя. В-третьих, просили… – тут Матвеев заткнулся, посмотрел на меня и перевел тему: – Идем, Анна Валерьевна.

И это он еще говорил, что я занудствую? Вообще, ситуация выходила странная.

Выйдя на улицу, я поправила плащ, разгладила невидимую складку на брюках, убрала выбившуюся прядь за ухо и двинулась за Матвеевым к стеклянным дверям через дорогу.

На входе топтался охранник, выглядевший каким-то потерянным. Он заблокировал за нами двери и сказал, чуть ли не заикаясь:

– Все это… Наверху.