Его безумная ярость

Как я мог вписаться в обычный городской пейзаж? Вокруг люди, соседние скамейки тоже заняты, а она фотографирует меня.

– Подожди! – позвал я девчонку.

Молодая совсем. Интересно, хоть совершеннолетняя?

Она испуганно на меня посмотрела, и я решил, что сейчас снова извинится.

– Покажи, – кивнул я на фотоаппарат.

Теперь взгляд стал растерянным. Нет, девчонка со мной не флиртовала. Даже показалось, что сейчас она сбежит. Но, немного поколебавшись, все-таки подошла к скамейке и присела. Я не верил в любовь с первого взгляда, да и в принципе в большую и светлую, но мелочи, которые бросились в глаза, и были ее началом.

Тонкие пальцы с аккуратными ногтями.

Светлые волосы, которые пахли ванилью.

Едва заметная родинка над верхней губой.

Темные по сравнению с волосами ресницы.

И шея… До нее хотелось дотронуться.

Меня просто накрыло от этой девчонки. Непонятная химия, удар по голове – можно назвать как угодно, но расставаться с ней не хотелось.

Пусть я тогда был молод, но дураком не был никогда.

А тут… Невольно можно было подумать, что меня атаковала какая-нибудь психическая болезнь. Причем не медленно  прогрессирующая, а резко накрывающая.

– Как тебя зовут? – спросил я, когда она подала мне фотоаппарат.

– Милена, – уже увереннее ответила.

– Красиво и необычно, – заметил, листая фото, хотя хотелось смотреть на нее.

– А вас?

– Марк. Так почему ты меня фотографировала?

Она снова смутилась, заправила волосы за ухо, а я смотрел на нее, и каждое движение будто впечатывалось в память.

Вроде бы обычно все, такое видишь каждый день, но в ней было особенно.

Я даже забыл, что меня уволили с работы, что я думал, где теперь взять денег на обучение младшего брата, что у меня не жизнь, а полный отстой.

– Понимаете, – начала она объяснять, – все куда-то спешили, разговаривали, а вы сидели такой задумчивый и немного грустный, будто мыслями были где-то далеко-далеко. Вы даже не двигались, – Милена говорила об этом так страстно, глаза загорелись, стеснение ушло.

 – И вот я даже увидела, как бы это выглядело после обработки. Вы на переднем плане, четко, а позади проезжающие машины, спешащие люди. Как пятна, понимаете, сразу неплохо видимые, потом все более размытые, оставляющие за собой лишь едва заметные очертания.

Вот что в ней было. Она видела все по-другому, точнее, умела видеть.

– Интересно, – кивнул я.

Боялся спугнуть другими словами, боялся, будто передо мной была не девушка, а иллюзия, голограмма.