Его безумная ярость

Я чувствую себя похороненной заживо в машине.

Марк наконец усмехается и произносит:

– А жизнь как бумеранг, да, Милена?

– Ты ведь не слышишь меня.

– Я слышу тебя. Но скажи, какое мне должно быть дело до твоих проблем? Во имя былой любви? – на последнем слове запинается, будто говорит не о том, что было у нас, по-настоящему чистым, а о чем-то отвратительном, вызывающем брезгливость.

Отгораживается от новости, которую я ему сообщила. Специально вспоминает о любви, а не о нашем ребенке. Марк снова не хочет верить и не хочет принимать.

Только словосочетание «былая любовь» ко мне вряд ли можно применить, сколько себя ни убеждай.

– Ты прав, Марк. Прощай.

Тянусь к ручке, дергаю, но дверь заблокирована. Какая я дура, черт возьми! Сама разрушила тот островок спокойствия, который, казалось, удалось создать после нашего расставания.

Марк хватает меня за затылок и притягивает к себе. Морщусь от боли и прошу:

– Отпусти.

– Не знаю, какую игру ты затеяла опять, но больше я на твой крючок не попадусь.

Он говорит мне прямо в лицо. Так близко, что мы, кажется, снова готовы раствориться друг в друге, будто нет недоверия и стен недопонимания. Марк переводит взгляд на мои губы, и я чувствую, как их начинает покалывать, а затем они нестерпимо зудят. Это предвкушение, полное нашей болезненной зависимости друг от друга.

Но, видимо, ярость Марка сильнее. Он отталкивает меня так же резко, как и притянул. Раздается щелчок замка.

– Если есть что сказать, то говори.

Молча проглатываю последнюю фразу Марка. У меня был только один план: жить с мужем долго и счастливо. Но не столько у судьбы, сколько у людей на нас нашлись свои планы. А ведь я просила, как чувствовала, не лезть в этот чертов бизнес, не пытаться охватить все.

Стук в окно прерывает мои воспоминания. Марк опускает стекло со своей стороны, и я слышу:

– Лейтенант Бессонов, предъявите документы.

– В чем дело?

– Здесь остановка запрещена.

Сейчас я благодарна гаишнику, что он впустил хоть немного свежего воздуха в пропитанный злостью, воспоминаниями и дымом салон.

Марк откидывает козырек и в документы кладет купюру. Вот он, способ решать все проблемы. Жаль, что в моем случае не подходит.

– Счастливо, Марк Захарович, – благодарно салютует лейтенант.

– И вам.

Окно снова закрывается, и машина трогается с места.