Бабушка, или Наследство тевтонских рыцарей

Сколько прошло времени, он не знал, проснулся, когда неожиданно в гостиной начали куковать часы. «Старинные часы, ещё идут…» – фыркнул Лёня и поднялся, чтобы взглянуть на капризный механизм. Маленькая целлулоидная птичка никак не могла успокоиться, шипение откуда-то изнутри домика заставляло кукушку медленно выезжать из открывающихся створок и издавать звонкое «ку-ку». «Ишь ты, птичка!» – Лёня поймал пальцами кукушку, но что-то крякнуло в домике, и хулиган поспешил отпустить. Не хватало ещё сломать раритет! Словно униженная поступком гостя, кукушка появилась ещё раз, как-то особенно обидно выкрикнула свою дежурную фразу и снова спряталась.

– Кто здесь?

Нет, не так.

– Кто-о зде-ся? – женский скрипучий голос заставил студента вздрогнуть. У двери в свою комнату стояла немощного вида седовласая растрёпанная худенькая старушка, опрятно одетая в светлую блузу и длинную мягкую юбку. Глаза слепой были полуприкрыты, лицо обращено к середине комнаты, одной рукой бабушка держалась за ручку двери, другая рука, вытянутая, как обычно это делают слепые в поиске препятствия, слабо подрагивала в воздухе.

«Понеслось…» – почему-то сказал сам себе Лёня и пошёл навстречу:

– Б-бабушка, это я.

– Кто «ты»? – без тени испуга или удивления спросила хозяйка.

– К-как кто? Внук я, п-прости, испугал? П-простыл на работе немного, – произнес заученную фразу «внук» и взялся за холодные пальцы слепой.

– Какой внук? – спросила таким тоном, словно у неё на каждый день полагался отдельно взятый родственник.

– Виталий же я, б-бабушка… П-пойдем ужинать? Или чаю п-попьём. Заварка, к-кажется, кончилась, но можно и с вареньем.

– … Сегодня я сыта, ничего не буду, – старушка слабо улыбнулась, – а я всё гадала, кто же ко мне придёт проститься…

Бабулька выглядела вполне себе мирной, склероз как склероз, маразм как маразм – ничего необычного для этого возраста. Зря переживал Виталий. Да и на внезапно появившееся заикание внука внимания не обратила.

– Посади меня в кресло, – потребовала бабушка, а когда села, положила руки на подлокотники и стала похожа на статую ироничного сухопарого философа Вольтера, разве что растрёпанные жидкие волосы, выбившиеся из длинной, до лопаток белой косы, портили сходство. – Расскажи про себя. Как родители? Как добирался? Устал с дороги?

Такой поворот беседы Леня ожидал, но ужас как не хотелось врать лишний раз.