Бабушка, или Наследство тевтонских рыцарей

Дрова затрещали, что-то прилипшее к дну чайника задымило сладковатым – Леня улыбнулся: почти как на даче у Санькиного деда.

Лёня осмотрел кухню более внимательно: свет паршивый, вдруг совсем отключится – нужна будет керосинка. Нашел в буфете целую пачку желтоватых толстых свечей, отложил две штуки. Попутно познакомился с содержимым холодильника, кастрюля с борщом особенно порадовала: после долгой дороги снова захотелось есть. Вода в чумазом чайнике закипела, тот был отодвинут в сторону, а на раскалившуюся поверхность поставлена кастрюля.

Примечательные старинные часы в гостиной с важно покачивавшимся секунды маятником сейчас молчали. У пола висел груз – чугунная шишка. Леня потянул за короткий конец цепи, и шишка с треском поползла вверх. Легко ударил по маятнику, тот несколько раз лениво покачал своей головой и остановился. «Сломались», – с сожалением подумал о часах «внук» и прислушался: не разбудил ли треск бабушку.

Поужинав борщом с обнаруженными сметаной и чесноком, Лёня помыл за собой тарелку, посидел немного у печки, едва не задремал от сытости и уюта; с трудом заставил себя встряхнуться, почувствовав, что вспотел. «Только не спи», – повторил себе слова Виталия, иначе отрабатывать щедрую оплату придётся, совесть заест, да и неустойку в случае чего платить будет нечем. «Внук я или нет?» – Лёня, налив себе кипятка (заварку не нашел), с бокалом отправился путешествовать по дому.

У двери в бабулькину комнату было слишком тихо: ни сопения, ни старушечьего кашля – только устойчивый запах лекарств из щели. Прошелся мимо остальных комнат на первом этаже. Одна оказалась заваленной каким-то бытовым хламом (рассматривать не стал), вторая – закрыта на ключ.

Второй этаж встретил непривычно пыльными тремя комнатами, все они были открыты, но следов гостей не ощущалось. Возник вопрос – если здесь жил Виталий, то где же его комната? Взвесив все аргументы, Леня ответил сам себе: это та, которая на первом этаже, закрытая.

«Ну вас, коротнёт ещё!» – и вернулся вниз. На наручных дешёвых часах время приближалось к десяти вечера, бабулька продолжала безмолвствовать… Леня подкинул уголька в печку, устроился поудобнее рядом и погрузился в дремоту.